Карта сайта RSS Facebook Twitter Youtube Instagram VKontakte Odnoklassniki

Захаров Георгий Нефедович Я — истребитель Захаров Г.Н. Я — истребитель. — М.: Воениздат, 1985.: Захаров Г.Н. Я — истребитель. — М.: Воениздат, 1985.

ИздательствоЗахаров Г.Н. Я — истребитель. — М.: Воениздат, 1985.
Аннотация
Автор книги — известный в стране и за рубежом военный летчик. Ярко и увлекательно рассказывает он о мужестве и героизме советских авиаторов-добровольцев в небе Испании, Китая. Многие главы книги повествуют о боевой работе летчиков в ожесточенных сражениях в Белоруссии, под Смоленском, на ближних подступах к Москве. Немало страниц посвящено французским пилотам полка "Нормандия-Неман", входившего в состав дивизии, которой командовал Г. Н. Захаров.
Библиографическая записьЗахаров Г.Н. Я — истребитель. — М.: Воениздат, 1985.
Литературный текст

Выбор

Школа

Над пустынным летным полем ветер гоняет рваные облака. В центре поля, где обычно выкладывают посадочное "Т", трава выбита костылями самолетов, но по краям — такая же сочная и густая, как весной, и с ней не под силу справиться ни летнему зною, ни осеннему ветру. Трава сохраняется до самых холодов, жухнет под ударами первого морозца и уходит под снег, так и не растеряв своей жизненной силы.

Осень в этих краях начинается внезапно, с появлением сильных ветров. Само воспоминание о знойном лете выветривается в мгновение ока. Еще несколько дней назад ты не знал, куда деваться от жары, и все твои мечты были о том часе, когда, наконец, задует прохладный ветерок. Но вот он задул, загулял, и ты уже хочешь только одного — чтоб он поослаб немножко и дал передышку. Но где там! Такова погода и приволжской степи, где близость реки не спасает летом от зноя, а осенью способствует разгулу оголтелых степных ветров. Выйдешь из казармы — ветер прохватывает насквозь.

Но сейчас нам жарко. Уже битых два часа мы занимаемся строевой подготовкой.

Взводный не дает передышки. Так начинается каждый день, и конца этому не видно.

— Л-левой! л-левой! л-левой!

— Пр-равое плечо вперед!

— Кру-гомм!

Это "гомм" оглушает, как взрыв. Ну и голос у взводного! Даже в караульной роте я не утрамбовывал дорожку с таким усердием.

— Вольно!.. Каждый красный командир должен обладать безукоризненной выправкой. Каждый красный курсант должен в совершенстве владеть строевой подготовкой! [4]

— Иначе самолет от земли не оторвется... — бурчит кто-то за моей спиной.

Мы улыбаемся. Это — ошибка. Комментировать науку строевого командира категорически не рекомендуется. Взводный на мгновение задумывается, словно решает сложнейшую воспитательную задачу, и внезапно взор его просветляется.

— На-пра-вo! Шагом — ар-ррш!

И снова, выкатив глаза, мы испытываем крепость солдатских сапог.

Я украдкой оглядываю товарищей: Прокоп Акуленко, Паша Путивко, Андрей Брагин, Миша Штыркин, Сережа Черных, Саша Семенов, Борис Смирнов, Миша Салаутин, Николай Петрухин — все старательно тянут ножку. Никто не пытается философствовать. Взводный доволен.

Набор тридцатого года в Сталинградской летной школе чрезвычайно пестрый по составу. Тут ребята из города, из деревни, из армии, с разными специальностями, с разным уровнем знаний. Но перед началом полетов на испытание нашей пригодности к летной работе все мы равны, никто ни перед кем не имеет никаких преимуществ, никто не гарантирован от отсева, отчисления.

Полеты на испытание начинаются поздней осенью. Летное поле уже припорошено первым снежком. Нашу группу предстоит проверить инструктору Климову.

Молодцеватый, с рыжей гусарской бородкой, сдержанный и немногословный, летчик-инструктор Климов в воздухе чрезвычайно зорок. Он умеет быстро почувствовать состояние курсанта. Ему достаточно совершить с вами два-три полета, и он уже хладнокровно готов доверить машину для управления в воздухе. Я ни разу не видел, чтобы Климов нервничал, хотя сам, например, поначалу чувствовал себя совсем не безмятежно. Теперь я понимаю, что наш инструктор был очень хорошим летчиком.

А тогда, в первом полете, мне некогда было следить за своими ощущениями. Пока самолет поднимал Климов, все казалось простым, ясным. Но стоило взять ручку управления самому, послушный У-2 моментально превратился у меня в тупого и дикого осла. То, задрав нос, он лезет в гору, то вдруг клюет вниз. Я вижу, как близка земля, которая сразу стала чужой и враждебной, и потому на всякий случай стараюсь держаться от нее подальше.

— Спокойнее! Отпусти ручку, — раздается голос Климова и тогда я вспоминаю, что в самолете не один. Машинально [5] отдаю ручку от себя -самолет на секунду выравнивается. Но уже в следующий миг что-то начинает притягивать его к земле, и тогда я снова рву ручку на себя. Так он в лет...

Страница: « »

Наверх
ServerCode=node3 isCompatibilityMode=false