Карта сайта RSS Facebook Twitter Youtube Instagram VKontakte Odnoklassniki

Флотоводческое наследие адмирала Ф.Ф.Ушакова

Юбилейная дата – 24 февраля 2020 года – 275-летние со дня рождения выдающегося русского флотоводца адмирала Фёдора Фёдоровича Ушакова –повод не только опровергнуть некоторые легенды об адмирале, но и взглянуть на его флотоводческое наследие и дать ему современную научную оценку.

В начале статьи о легендах. Прежде всего, это касается утверждения о якобы 43 морских сражениях, выигранных Ф.Ф. Ушаковым. Вдумчивый читатель должен сразу насторожиться, ибо 43 сражения не наберётся и за всю более чем 300-летнюю историю отечественного парусного флота. Однако это утверждение оказалось на удивление живучим. Действительно, в одной из записок адмирала речь идет о 43 морских кампаниях, им проведённых. Но кампания – это период плавания с мая по октябрь. Во время войны одна кампания считалась за несколько. То есть, кампания и сражение совсем не одно и то же. Фактически Ф.Ф. Ушаков участвовал и победил в пяти морских сражениях: близ острова Фидониси (1788), в Керченском проливе (1790), у острова Тендра (1790), у мыса Калиакрия (1791) и острова Корфу (1799). Следует заметить, это больше, чем у любого русского адмирала!

Есть и еще один принципиальный вопрос, нуждающийся в уточнении, касающийся облика Ф.Ф. Ушакова. «Возмутителем спокойствия» в данном вопросе стал известный советский антрополог, основоположник метода пластической реконструкции человека по черепу – М.М. Герасимов. Сейчас можно с уверенностью говорить, что выполненная им в 1945 году реконструкция облика флотоводца, имеющая монголоидные черты, оказалась неверной.  

В чем состояла ошибка.

Во-первых, в черепе адмирала не сохранились зубы и Герасимов «укоротил» его более чем на сантиметр. Во-вторых, совмещение черепа он производил не с оригиналом портрета Ф.Ф. Ушакова кисти неизвестного художника начала XIX века из коллекции Государственного Эрмитажа, а с его копией. Но так как Герасимов имел большой авторитет, как ведущий антрополог страны, ему поверили.

 

Выявленные в 1999 году останки адмирала были исследованы одним из ведущих современных учёных в области идентификации личности и учеником М.М. Герасимова профессором В.Н. Звягиным, заведующим отделом медико-криминалистической идентификации Всероссийского центра судебно-медицинской экспертизы Минздрава РФ. Им и были вскрыты ошибки в выводах М.М. Герасимова.

Перед этим Виктор Николаевич участвовал в исследовании останков родного дяди адмирала – иеромонаха Феодора Санаксарского, у которого зубы были в полной сохранности. Совмещение черепов дяди и племянника привело к совершенно потрясающему результату: оказалось, что они практически полностью совпали. Это и помогло В.Н. Звягину составить новый скульптурный портрет. Последующее компьютерное совмещение его с оригиналом живописного портрета показало, что черты совпали.

Более серьёзной научной проблемой стала оценка флотоводческого наследия адмирала Ф.Ф. Ушакова. Для нас оно чрезвычайно важно, так как боевой опыт Ушакова – это опыт успеха.

Разработанные и внедрённые Ф.Ф. Ушаковым формы и методы обучения и воспитания личного состава, стройная система боевой подготовки, передовая тактическая мысль, глубокое духовно-нравственное наследие наложили свой отпечаток на отечественный военно-морской флот и дальнейшее развитие военно-морского искусства.

В определённой степени флотоводческое наследие адмирала Ушакова было изучено и обобщено отечественными историками, однако, несмотря на это, нельзя сказать, что оно всесторонне проанализировано и обобщено военно-морскими теоретиками. В результате отсутствия теоретических разработок по проблеме появилось множество необоснованных оценок, касающихся вклада адмирала в развитие военно-морского искусства, и противоречивых суждений, искажающих подлинное значение флотоводческого наследия Ф.Ф. Ушакова.

Начало противоречий по этому вопросу в середине XIX века положил первый биограф Ф.Ф. Ушакова – Р.К. Скаловский. Не ставя перед собой цель исследовать эволюцию тактики парусного флота, он писал: «Удержание наветренной позиции и неразрывная линия баталии составляли главные, выгоднейшие условия для успеха сражения по тогдашним правилам морской тактики, и начальники флотов не решались уклониться от этих утвердившихся понятий, принявших даже силу законов». Фактически же силу закона эти правила имели только в Англии и только в короткий промежуток времени – в первой половине XVIII века.

Советские историки, критически оценив взгляды дореволюционных военно-морских теоретиков об отсутствии соответствующей оценки деятельности адмирала Ф.Ф. Ушакова, на основе вышеуказанной оценки Скаловского, так же как и он, детально не изучив историю вопроса, приписали Ушакову все приоритеты в развитии морской тактики эпохи парусного флота. Вследствие этого появились утверждения о нарушении им всех канонов, подлежащих неукоснительному соблюдению, «закостенелой линейной тактики». В морских военно-исторических трудах отмечалось и отмечается, что Ушаков пренебрёг устоявшимися правилами ведения морского боя, не держался устава, «яко слепой стены», и стал создателем новой «маневренной тактики.

Толчком к этому послужил приказ Верховного Главнокомандующего от 23 февраля 1943 года, в котором отмечалось: «Десятки тысяч командиров Красной армии стали мастерами вождения войск. Они научились сочетать личную отвагу и мужество с умением руководить войсками на поле боя, отрешившись от глупой и вредной линейной тактики и став прочно на почву тактики маневрирования». Военные моряки пошли дальше и заявили, что «маневренную тактику» создал еще адмирал Ф.Ф. Ушаков. В результате эти термины утвердились в военно-историческом лексиконе, вошли в учебники и энциклопедические издания.

Вместе с тем современная военная наука определяет тактику как составную часть военного искусства, изучающую теорию и практику подготовки и ведения боя и боевых действий подразделениями, частями (кораблями) и соединениями (эскадрами)… роли в нём огня, удара и маневра.

Необходимо отметить, что тактика флота принципиально менялась только при кардинальном (революционном) изменении тактико-технических элементов корабля. Так, когда на смену парусному флоту пришёл паровой (изменился маневренный элемент), изменилась и тактика: вместо тактики парусного флота появилась тактика парового флота. Броненосные корабли, пришедшие на смену паровым судам, привнесли в военно-морское искусство и новую тактику – броненосного флота, большую роль в развитии которой в Российском флоте сыграл вице-адмирал С.О. Макаров. В этой связи известный советский исследователь морской тактики Н.Б. Павлович заметил, что «борьба артиллерии с бронёй оказала существенное влияние на развитие морской тактики».

Появление нового рода сил – подводных лодок, одновременно ознаменовавших собой появление разнородных сил флота, – определило и новую тактику, совершенно отличную от тактики надводных кораблей. В современном флоте тактика однородных сил определяется теми же элементами, поэтому у каждого рода сил своя тактика. Кроме того, у создаваемых группировок разнородных сил флота тоже есть своя тактика.

При этом следует заметить, что как нет, и не может быть, национальной тактики (может быть лишь национальная школа в морской тактике – английская, голландская, французская, русская и т.п.), так и не может быть тактики имени одного, пусть даже выдающегося, человека. В этой связи, вряд ли можно согласиться с утверждением о том, что Ф.Ф. Ушаков создал новую маневренную тактику, и дефиницию «тактика адмирала Ушакова» также следует считать необоснованной.

Стереотипность взглядов на развитие военно-морского искусства и недооценка мирового опыта развития флотов привели и к утверждениям о том, что Ушаков якобы ввёл в практику морского боя значительное количество новых тактических приёмов, которые впоследствии копировали западные флотоводцы.

Так, к примеру, во многих отечественных военно-исторических трудах утверждается, что адмирал Ушаков впервые атаковал противника без перестроения в боевой ордер; первым применил бой на короткой дистанции, произвёл охват головы колонны противника и постановку его в «два огня», сосредоточивал огонь на флагманских кораблях противника, осуществлял его преследование без соблюдения ордера. Большим достижением ставят создание Ушаковым резерва.

Прежде всего следует заметить, что атака без перестроения парусных кораблей в боевой ордер была практически невозможна, т.к. корабли второй колонны стреляли бы в свои же корабли первой колонны, соответственно корабли третьей колонны били бы во вторую. К тому же, Морским уставом 1720 года запрещалось стрелять через свои корабли «под штрафом отнятия чина, ссылкою на галеру или под потерянием живота». И фактически Ушаков никогда не атаковал противника без перестроения в боевую линию, а лишь осуществлял сближение с ним в походном ордере трёх колонн с последующим перестроением в боевой ордер.

Подобное заблуждение могло возникнуть от игнорирования основ морской тактики, так как непосредственно перед атакой существует еще один этап – тактическое развёртывание. Именно в ходе развёртывания и происходит перестроение флота из походного ордера в боевой. «Оно выполняется по мере приближения к полю сражения с момента боевого соприкосновения с противником». Заслуга Ушакова состояла в том, что он, умело реализуя принцип внезапности, до минимума сокращал период развертывания, чем добивался занятия наиболее выгодного положения непосредственно перед атакой.

Применение резерва действительно ранее нигде не было отмечено, так как выведение части сил из линии было нецелесообразно и весьма опасно для флота, увеличивая вероятность его поражения по частям. В данном случае при исследовании советскими историками вопроса создания Ушаковым так называемого «корпуса резерва» в Керченском сражении 29 июля 1790 года этот термин был понят в буквальном смысле слова, в результате чего фактически был искажён.

Понятие «Резерв» (от лат. reservo – сберегаю, храню) подразумевает: «войска, людские ресурсы, вооружение, военную технику, др. материальные средства, сохраняемые до определённого времени и вводимые в действие по мере изменения обстановки и возникновения новых задач». В Керченском сражении изначально все силы были задействованы в бою. Однако, фрегаты, поставленные в линию баталии за недостатком линейных кораблей, своей малокалиберной артиллерией не могли поражать противника и тем самым ослабляли огневую мощь всего флота, поэтому и были выведены Ушаковым из линии. При перемене ветра на 45 градусов они оказались в выгодной позиции и были направлены на оказание помощи авангарду, что явилось лишь случайным совпадением.

Лишь после сражения данный эпизод был проанализирован командующим Черноморским флотом. И уже в следующем сражении при Тендре 28–29 августа 1790 года «корпус резерва» использован Ушаковым как оправдавший себя новый тактический приём.

Следует отметить, что, по верному определению князя Г.А. Потемкина, это фактически был не резерв в современном понимании, а специальная эскадра «кайзер-флага», предназначенная для усиления атаки на флагманские корабли противника. То есть Ушаков для достижения поставленной цели с помощью специально выделенных из состава эскадры нескольких фрегатов впервые в российском флоте умело реализовал принципы сосредоточения сил и взаимной поддержки.

Ретроспективный анализ европейского опыта морских сражений позволяет утверждать, что большинство приписываемых Ушакову тактических приёмов были введены в практику морского боя еще в конце XVII века.

Так, охват головы колонны противника и постановка его «в два огня» были произведены французским адмиралом А.-И. Турвилем в сражении между французским и англо-голландским флотами при Бичи-Хэде 10 июля (н.с.) 1690 года. В начале сражения Турвиль произвёл охват головы голландского авангарда адмирала К. Эвертсена, поставив его, таким образом, в два огня, и нанёс ему поражение.

Боевые инструкции английского адмирала Э. Рассела, относящиеся к 1691 году, также содержат идеи о сосредоточении сил на одной части флота противника при помощи постановки его головной или концевой части в два огня.

В сражении у мыса Барфлер 29 мая (н.с.) 1692 года Турвиль произвёл атаку двукратно превосходящих сил противника с минимального расстояния и сосредоточил огонь на флагманском корабле неприятеля. Отличие от маневра, исполненного Ушаковым, состоит лишь в том, что Турвиль, атакуя с короткой дистанции, преследовал цель захвата наиболее повреждённых близко расположенных кораблей противника. Ушаков же, следуя статьи 25 первой главы первой книги Морского устава, в которой говорилось: «Капитанам и командирам кораблей не стрелять из пушек по неприятелю прежде, нежели они толь близко придут, чтоб можно вред учинить…», стремился к более эффективному огневому поражению противника всей имеющейся артиллерией, включая малую. Но факт остается фактом, бои на коротких дистанциях происходили задолго до Ушакова.

В отечественной военно-исторической литературе часто встречается мысль о том, что Г. Нельсон в сражении при Абукире заимствовал у Ф.Ф. Ушакова приём атаки противника со стороны берега, использованный им в сражении при Калиакрии. Однако простой сравнительный анализ показывает, что сражение при Абукире происходило в бухте и на якоре, а сражение при Калиакрии – на ходу и в открытом море, что объективно определяло разницу используемых тактических приёмов.

Следует заметить, что в XIX веке некоторые западные исследователи приписывали создание новой тактики и Г. Нельсону. Но известный французский военно-морской историк П.-Р. Жюрьен де ла Гравьер справедливо на это возразил: «Нельсон не выдумал новую тактику, но скорее поправил все мудрые расчёты старой».

Оценивая флотоводческое наследие адмирала Ушакова, следует отметить, что оно уникально. Ушаков руководил силами флота при решении практически всего спектра свойственных ему задач, решаемых как самостоятельно (поражение сил флота, нарушение и оборона коммуникаций), так и в совместных с армией (десантные и противодесантные действия, оборона побережья, содействие приморскому флангу при наступательных и оборонительных действиях).

Давая оценку вклада адмирала Ф.Ф. Ушакова в развитие военно-морского искусства, важно проследить, как его личностные качества повлияли на реализацию принципов военного искусства.

Наиболее эффективно Ушаковым были реализованы принципы сосредоточения сил и взаимной поддержки. Несмотря на то, что принцип сосредоточения сил в практике морского боя неоднократно использовался отдельными флотоводцами задолго до Ушакова, он не был столь распространён на флоте. Основной формой сосредоточения сил являлся охват «головы» флота противника и постановка его «в два огня».

Заслуга Ушакова состояла в том, что он, используя данный принцип, ввёл в практику морского боя новый, достаточно эффективный тактический приём – «эскадру кайзер-флага» – выделение части сил, не задействованных в линии баталии, для их сосредоточения на направлении главного удара.

Ушаковым умело использовался и принцип крайнего напряжения сил, логично вытекающего из принципа сосредоточения. Наиболее ярко его реализацию мы усматриваем при осаде крепости Корфу. Подтверждением служит донесение Ушакова: «Наши служители от ревности своей и желая угодить мне, оказывали на батареях необыкновенную деятельность: они работали и в дождь, и в мокроту или же обмороженные в грязи, но всё терпеливо сносили и с великой ревностью старались».

В выборе направления главного удара проявился творческий подход Ф.Ф. Ушакова в реализации одного из важнейших принципов военного искусства – действия своей сильной стороной по слабой стороне противника. Ушаков, понимая, что принцип не даёт пригодный во всех случаях рецепт, а лишь направляет творческую мысль флотоводца на путь правильных решений, с одной стороны, подставлял свою сильную сторону под удар противника (Фидониси, Керчь), но, с другой, исходя из конкретно складывающейся обстановки, атаковал не слабую, а сильную сторону противника. Творческая реализация данного принципа подтвердила правильность принятого решения для борьбы с конкретным противником.

Сосредоточение сил Ушаков осуществлял на направлении главного удара. При этом использовались корабли с наиболее подготовленными с профессиональной и морально-психологической точками зрения экипажами и командирами. Важно прочеркнуть, что вопреки установившемуся в практике морских сражений правилу, Ушаков находился не в центре боевого порядка, а в различных местах на направлении главного удара. Под сосредоточением сил Ушаков понимал не только создание количественного, но и качественного превосходства.

В результате умелая реализация принципов сосредоточения сил и взаимной поддержки, при малых силах и худшей материальной части, позволили Ушакову во второй половине Русско-турецкой войны 1787–1791 годов добиться перехода от оборонительных действий к наступательным и в последующем с успехом продолжать вооружённую борьбу с превосходящими силами противника.

При ведении боевых действий с турецким флотом, сохраняющим численное превосходство, большое значение для Ушакова приобретала реализация принципа внезапности. Она позволяла нанести удар по неподготовленному к отражению атаки противнику. Кроме того, внезапность способствовала подъёму боевого духа своих сил и подавлению духа противника. Наибольшую эффективность реализация данного принципа имела при переходе Черноморского флота к активным наступательным действиям (рейд на Синоп, Тендра, Калиакрия).

Так, например, учёт Ушаковым данного принципа в сражении при Тендре, с одной стороны, и его игнорирование турецким командованием (отсутствие разведки) – с другой, позволили русским морякам парализовать волю противника и на первом этапе лишить его возможности противодействовать Черноморскому флоту.

Внезапность достигалась Ушаковым за счёт: во-первых, использования просчётов противника; во-вторых, максимального сокращения времени тактического развертывания и, в-третьих, (в сражении у мыса Калиакрия) применения неожиданного для противника тактического приёма (прохода между берегом и флотом, находящимся под прикрытием береговых батарей).

Кроме того, Ушаковым активно использовался принцип энергичной эксплуатации успеха, т.к. одержанные победы воодушевляли личный состав и вселяли в него уверенность в дальнейших победах. Тогда же появилось фраза, переросшая впоследствии в своеобразную традицию Черноморского флота – «драться по-черноморски», о чём генерал-фельдмаршал Г.А. Потемкин писал Ф.Ф. Ушакову: «Требуйте от всякого, чтобы дрались мужественно, или, лучше скажу, по-черноморски». Не случайно поэтому, уже в советское время, Ушаков справедливо назван создателем «знаменитой черноморской школы выучки».

Исходя из изложенного, можно заключить, что Ф.Ф. Ушаков, использовав весь накопленный тактический опыт, действовал творчески, в соответствии с конкретной обстановкой и здравым смыслом. В отличие от многих флотоводцев эпохи парусного флота его действия отличались решительностью и необычайной смелостью. Он без колебаний перестраивал флот в боевой порядок уже при непосредственном сближении с противником, до минимума сокращая этап тактического развертывания. Несмотря на сложившееся тактическое правило нахождения командующего в средине боевого порядка, Ушаков, реализуя принцип сосредоточения, смело ставил свой корабль передовым и занимал при этом самые опасные положения, воодушевляя собственным мужеством своих подчинённых. Его отличали: быстрая оценка обстановки, точный расчёт всех факторов и решительная атака, нацеленная на достижение полной победы над врагом.

Таким образом, опираясь на опыт предшественников, всю совокупность принципов военного искусства, совершенствуя способы действий (тактические приемы и боевой порядок), благодаря своим личностным качествам он внёс существенный вклад в развитие способов вооруженной борьбы на море.

В этой связи можно выделить следующие характерные черты флотоводческого наследия адмирала Ф.Ф. Ушакова:

высокий уровень организации боевой учёбы (боевой подготовки) всех категорий корабельного состава, с упором на огневую подготовку канониров и морскую выучку;

тщательная подготовка к ведению боевых действий;

учёт взаимосвязи морально-боевого духа личного состава флота с результатом морских сражений;

умелое определение направления главного удара и смелое использование различных тактических приёмов, в том числе нестандартных.

Все это существенным образом повлияло на дальнейшее развитие морской тактики и аккумулировалось в созданной Ф.Ф. Ушаковым морской тактической школе. Факт создания этой школы нашёл свое подтверждение в редакционной статье газеты «Правда» 3 марта 1944 года (упоминание о «знаменитой черноморской школе выучки»), в публичных лекциях капитана 1 ранга И.П. Зюзенкова в 1950 году («…развитое им военно-морское искусство приняло характер целой тактической школы»), а также на международной конференции историков во Франкфурте-на-Майне в 1961 году, где «Ушаков справедливо назван основоположником морской тактической школы».

Среди основных признаков этой школы следует выделить:

общепризнанный личный вклад Ф.Ф. Ушакова в развитие морской тактики, обеспечивший ему лидирующее положение;

сгенерированные и реализованные идеи по совершенствованию тактики;

внедренная оригинальная методика обучения и воспитания подчинённых, обеспечившая устойчивый рост квалификации личного состава всех категорий;

гуманное отношение к подчинённым и поощрение инициативы;

постоянное пополнение группы последователей, поддерживающих с ним контакты, разделяющих его взгляды, принципы и подходы, способных к самостоятельному поиску (адмиралы и генералы): А.П. Алексиано, Г.Г. Белли, Р. Вильсон, Н.Д. Войнович, Ю.А. Гамен, Г.К. Голенкин, П.А. Данилов, Д.А. Доможиров, М.М. Елчанинов, М.П. Нелединский, П.В. Пустошкин, И.Т. Овцын, Е.П. Сарандинаки, И.А. Селивачев, А.А. Сорокин, Ф.И. Юхарин и другие;

наличие последующих поколений в связках учитель – ученик, один из которых – Д.Н. Сенявин – также стал выдающимся флотоводцем, существенно обогатившим военно-морское искусство;

преемственность заложенных традиций.

Кроме того, Ф.Ф. Ушаков внёс весомый вклад в разработку основ оперативного применения флота. Это проявлялось: в действиях по единому плану всех вверенных ему сил в интересах достижения общей цели; делении сил флота на группы в зависимости от их предназначения и характера решаемых боевых задач (зарождение элементов оперативного построения); организации и поддержании взаимодействия между ними, морскими и сухопутными группировками (флот – армия); осуществлении широкого маневра силами на морском театре военных действий; закреплении достигнутого успеха в оперативном масштабе. В конечном итоге, всё это способствовало решению важных стратегических задач и достижению Российским государством намеченных военно-политических целей.

В целом Ф.Ф. Ушаков оказал большое влияние на формирование всей отечественной школы военно-морского искусства, по существу став её основоположником. Его идеи нашли отражение как в последующей практической деятельности флотоводцев, так и в теоретических разработках отечественных авторов. В мировой военной истории он занял почётное место в одном ряду с такими знаменитыми флотоводцами XVIII века, как Д. Родни, Р. Хоу, П.А. Сюффрен, Д. Джервис и Г. Нельсон.


Владимир Овчинников,
ведущий научный сотрудник
Научно-исследовательского института
военной истории ВАГШ ВС РФ,
доктор исторических наук

Наверх
ServerCode=node3 isCompatibilityMode=false