Карта сайта RSS Facebook Twitter Youtube Instagram

Начальный период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.

К июню 1941 г. Вторая мировая война, втянув в свою орбиту около 30 государств, вплотную подошла к границам Советского Союза. На Западе не оказалось силы, которая могла бы остановить армию нацистской Германии, к тому времени оккупировавшую уже 12 европейских государств. Очередной военно-политической целью – главной по своему значению – был для Германии разгром Советского Союза.

Принимая решение о развязывании войны с СССР и делая ставку на «молниеносность», германское руководство намеривалось завершить ее к зиме 1941 г. В соответствии с планом «Барбаросса» у границ СССР была развернута гигантская армада отборных, хорошо обученных и вооруженных войск. Германский генеральный штаб сделал главную ставку на сокрушающую мощь внезапного первого удара, стремительность броска концентрированных сил авиации, танков и пехоты к жизненно важным политическим и экономическим центрам страны.

Закончив сосредоточение войск, Германия рано утром 22 июня без объявления войны напала на нашу страну, обрушив шквал огня и металла. Началась Великая Отечественная война Советского Союза против немецко-фашистских захватчиков.

Долгих 1418 дней и ночей народы СССР шли к победе. Неимоверно труден был этот путь. Сполна познала наша Родина и горечь поражений, и радость побед. Особенно тяжелым был начальный период.

Карта «План «Барбаросса» на 22 июня 1941 г. ЦАМО. Ф. 500.

Вторжение германских войск на советскую территорию

В то время как на востоке занимался новый день – 22 июня 1941 г., на западной границе Советского Союза еще продолжалась самая короткая в году ночь. И никто не мог даже предположить, что этот день явится началом самой кровопролитной войны, которая продлится долгих четыре года. Штабы групп немецких армий, сосредоточенных на границе с СССР, получили условный сигнал «Дортмунд», что означало – начать вторжение.

Советская разведка вскрыла подготовку еще накануне, о чем штабы приграничных военных округов тут же доложили в Генеральный штаб Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА). Так, начальник штаба Прибалтийского особого военного округа генерал П.С. Кленов в 22 часа 21 июня сообщал, что немцы закончили строительство мостов через Неман, а гражданскому населению приказали эвакуироваться не менее чем на 20 км от границы, «идут разговоры, что войска получили приказ занять исходное положение для наступления». Начальник штаба Западного особого военного округа генерал-майор В.Е. Климовских докладывал, что проволочные заграждения немцев, еще днем стоявшие вдоль границы, к вечеру сняты, а в лесу, расположенном недалеко от границы, слышен шум моторов.

Вечером нарком иностранных дел СССР В.М. Молотов пригласил германского посла Шуленбурга и заявил ему, что Германия без всякого на то основания с каждым днем ухудшает отношения с СССР. Несмотря на неоднократные протесты советской стороны, немецкие самолеты продолжают вторгаться в ее воздушное пространство. Ходят упорные слухи о предстоящей войне между нашими странами. У советского правительства есть все основания верить этому, потому что германское руководство никак не отреагировало на сообщение ТАСС от 14 июня. Шуленбург пообещал немедленно сообщить о выслушанных им претензиях своему правительству. Однако с его стороны это была лишь обычная дипломатическая отговорка, ибо послу Германии было отлично известно, что войска вермахта приведены в полную боевую готовность и только ждут сигнала, чтобы двинуться на восток.

С наступлением сумерек 21 июня начальнику Генерального штаба генералу армии Г.К. Жукову позвонил начальник штаба Киевского особого военного округа генерал М.А. Пуркаев и сообщил о немецком перебежчике, который рассказал, что на рассвете следующего дня германская армия начнет войну против СССР. Г.К. Жуков немедленно доложил об этом И.В. Сталину и наркому обороны маршалу С.К. Тимошенко. Сталин вызвал Тимошенко и Жукова в Кремль и после обмена мнениями приказал доложить подготовленный Генеральным штабом проект директивы о приведении войск западных приграничных округов в боевую готовность. Лишь поздно вечером после получения шифровки одного из резидентов советской разведки, который сообщал, что наступившей ночью будет решение, это решение – война, дополнив зачитанный ему проект директивы еще одним пунктом о том, чтобы войска ни в коем случае не поддавались на возможные провокации, Сталин разрешил направить ее в округа.

Основной смысл этого документа сводился к тому, что он предупреждал Ленинградский, Прибалтийский, Западный, Киевский и Одесский военные округа о возможном в течение 22–23 июня нападении агрессора и требовал «быть в полной боевой готовности встретить внезапный удар немцев или их союзников». Округам было приказано в ночь на 22 июня скрытно занять на границе укрепленные районы, к рассвету рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию и замаскировать ее, войска держать рассредоточено, противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава, а города и объекты подготовить к затемнению. Проведение каких-либо других мероприятий без особого на то разрешения директива № 1 категорически запрещала.
Передача этого документа закончилась только в половине первого ночи, а на весь длинный путь от Генерального штаба до округов, а затем до армий, корпусов и дивизий в целом ушло более четырех часов драгоценного времени.



Приказ Народного Комиссара Обороны № 1 от 22 июня 1941 г. ЦАМО.Ф. 208.Оп. 2513.Д.71.Л.69.

На рассвете 22 июня, в 3 часа 15 минут (по московскому времени), тысячи орудий и минометов германской армии открыли огонь по пограничным заставам и расположению советских войск. Немецкие самолеты устремились на бомбардировку важных объектов во всей приграничной полосе - от Баренцева моря до Черного. Воздушным налетам подверглись многие города. Чтобы достичь внезапности, бомбардировщики перелетели советскую границу на всех участках одновременно. Первые удары пришлись как раз по местам базирования советских самолетов новейших типов, пунктам управления, портам, складам, железнодорожным узлам. Массированные воздушные удары врага сорвали организованный выход первого эшелона приграничных округов к государственной границе. Сосредоточенная на постоянных аэродромах авиация понесла невосполнимые потери: за первый день войны было уничтожено 1200 советских самолетов, причем большая их часть даже не успела подняться в воздух. Однако, вопреки этому, за первые сутки советскими ВВС было совершено около 6 тыс. самолето-вылетов и уничтожено в воздушных боях свыше 200 немецких самолетов.

Оперативная сводка Генерального штаба Красной Армии № 01 на 10 часов 00 минут 22 июня 1941 г. Экземпляр № 2. ЦАМО. Ф. 228. Оп. 701. Д. 84. Л. 1-4.

Первые сообщения о вторжении германских войск на советскую территорию поступили от пограничников. В Москве, в Генеральном штабе, информация о перелете вражеских самолетов через западную границу СССР была принята в 3 часа 07 минут. Около 4 часов утра начальник Генерального штаба РККА Г.К. Жуков позвонил И.В. Сталину и доложил о случившемся. Одновременно, уже открытым текстом, Генеральный штаб сообщил в штабы военных округов, армий и соединений о нападении Германии.

Узнав о нападении, И.В. Сталин созвал на совещание высших военных, партийных и государственных деятелей. В 5 часов 45 минут к нему в кабинет прибыли С.К. Тимошенко, Г.К. Жуков, В.М. Молотов, Л.П. Берия и Л.З. Мехлис. К 7 часам 15 минутам была выработана директива № 2, которая от имени наркома обороны требовала:

«1. Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу. Впредь до особого распоряжения границу не переходить.

2. Разведывательной и боевой авиацией установить места сосредоточения авиации противника и группировку его наземных войск. Мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить основные группировки его наземных войск. Удары авиации наносить на глубину германской территории до 100-150 км. Разбомбить Кенигсберг и Мемель. На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать».

Запрещение переходить границу, к тому же еще и ограничение глубины ударов авиации свидетельствует о том, что Сталин все еще не верил, что началась «большая война». Только к полудню члены политбюро ЦК ВКП(б) – Молотов, Маленков, Ворошилов, Берия – подготовили текст заявления советского правительства, с которым в 12 часов 15 минут по радио выступил Молотов.



Выступление по радио заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров
и Народного
комиссара иностранных дел
Молотова В.М. от 22 июня 1941 г. ЦАМО. Ф. 135, Оп. 12798. Д. 1. Л.1.

На совещании в Кремле были приняты важнейшие решения, положившие начало тому, чтобы превратить всю страну в единый военный лагерь. Они были оформлены как указы Президиума Верховного Совета СССР: о мобилизации военнообязанных во всех военных округах, за исключением Среднеазиатского и Забайкальского, а также Дальнего Востока, где с 1938 г. существовал Дальневосточный фронт; о введении военного положения на большей части европейской территории СССР – от Архангельской области до Краснодарского края.


Указы Президиума Верховного Совета СССР о военном положении
 и об утверждении Положения о военных Трибуналах
от 22 июня 1941 г. ЦАМО. Ф. 135, Оп. 12798. Д. 1. Л.2.

Указ Президиума Верховного Совета СССР о мобилизации по военным округам.
 Сводки Главного Командования Красной Армии за 22-23 июня 1941 г.
ЦАМО. Ф. 135, Оп. 12798. Д. 1. Л.3.

Утром того же дня первый заместитель председателя Совета народных комиссаров (СНК) СССР Н.А. Вознесенский, собрав наркомов, ответственных за основные отрасли промышленности, отдал распоряжения, предусмотренные мобилизационными планами. Тогда никто и мысли не допускал, что начавшаяся война очень скоро поломает все задуманное, что придется срочно эвакуировать промышленные предприятия на восток и создавать там, по существу заново, военную индустрию.

Большинство населения о начале войны узнало из выступления Молотова по радио. Эта неожиданная весть глубоко потрясла людей, вызвала тревогу за судьбу Родины. Разом нарушилось обычное течение жизни, расстраивались не только планы на будущее, возникала реальная опасность для жизни родных и близких. По указанию советских и партийных органов на предприятиях, в учреждениях, колхозах проводились митинги и собрания. Выступавшие осуждали нападение Германии на СССР и выражали готовность стать на защиту Отечества. Многие тут же подавали заявления о добровольном зачислении их в армию и просили немедленно отправить на фронт.

Нападение Германии на СССР явилось не только новым этапом в жизни советского народа, в той или иной мере это отразилось на народах других стран, прежде всего тех, которым вскоре предстояло стать его основными союзниками или противниками.

Правительство и народ Великобритании сразу же вздохнули с облегчением: война на востоке, по крайней мере, на какое-то время, отодвинет германское вторжение на Британские острова. Итак, у Германии появился еще один, к тому же довольно серьезный противник; это ее неминуемо ослабит, а потому, рассуждали англичане, следует сразу рассматривать СССР как своего союзника в борьбе против агрессора. Именно это и выразил премьер-министр Черчилль, который уже вечером 22 июня выступил по радио по поводу очередного нападения Германии. «Любой человек или государство, которые борются против нацизма, - сказал он, - получат нашу помощь... Такова наша политика, таково наше заявление. Отсюда следует, что мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем... Гитлер хочет уничтожить русскую державу потому, что в случае успеха надеется отозвать с востока главные силы своей армии и авиации и бросить их на наш остров».

Руководство США сделало официальное заявление 23 июня. От имени правительства его зачитал исполнявший обязанности государственного секретаря С. Уэллес. В заявлении подчеркивалось, что любое сплочение сил против гитлеризма независимо от их происхождения ускорит падение германских руководителей, а гитлеровская армия представляет собой сейчас главную опасность для Американского континента. На следующий день президент Рузвельт сказал на пресс-конференции, что США рады приветствовать еще одного противника нацизма и намерены предоставить Советскому Союзу помощь.

О начале новой войны население Германии узнало из обращения фюрера к народу, которое 22 июня в 5 часов 30 минут зачитал по радио министр пропаганды И. Геббельс. Вслед за ним выступил министр иностранных дел Риббентроп со специальным меморандумом, где перечислялись обвинения в адрес Советского Союза. Само собой разумеется, Германия, как и в прежних своих агрессивных акциях, всю вину за развязывание войны возложила на СССР. В обращении к народу Гитлер не забыл упомянуть о «заговоре евреев и демократов, большевиков и реакционеров» против рейха, о сосредоточении на границах 160 советских дивизий, которые якобы в течение многих недель угрожали не только Германии, но также Финляндии и Румынии. Все это, мол, и вынудило фюрера предпринять «акт самообороны», с целью обезопасить страну, «спасти европейскую цивилизацию и культуру».

Чрезвычайная сложность быстро меняющейся обстановки, высокая подвижность и маневренность военных действий, ошеломляющая мощь первых ударов вермахта показали, что советское военно-политическое руководство не имеет эффективной системы управления войсками. Как это и планировалось ранее, руководство войсками осуществлял нарком обороны маршал Тимошенко. Однако без Сталина он не мог решать практически ни одного вопроса.

23 июня 1941 г. была создана Ставка Главного Командования Вооруженных Сил Союза ССР в составе: наркома обороны маршала Тимошенко (председатель), начальника Генштаба Жукова, Сталина, Молотова, маршала Ворошилова, маршала Буденного и наркома Военно-Морского Флота адмирала Кузнецова.

При Ставке был организован институт постоянных советников Ставки в составе маршала Кулика, маршала Шапошникова, Мерецкова, начальника Военно-Воздушных Сил Жигарева, Ватутина, начальника противовоздушной обороны (ПВО) Воронова, Микояна, Кагановича, Берия, Вознесенского, Жданова, Маленкова, Мехлиса.

Такой состав позволял Ставке оперативно решать все задачи по руководству вооруженной борьбой. Однако получилось два главнокомандующих: Тимошенко – юридический, который без санкции Сталина не имел права отдавать приказы действующей армии, и Сталин – фактический. Это не только усложняло управление войсками, но и приводило к запоздалым решениям в быстро меняющейся обстановке на фронте.

События в полосе Западного фронта

С первого дня войны наиболее тревожная обстановка сложилась в Белоруссии, где вермахт наносил главный удар самым мощным объединением - войсками группы армий «Центр» под командованием фельдмаршала Бока. Но и противостоявший ему Западный фронт (командующий генерал Д.Г. Павлов, член Военного совета корпусной комиссар А.Ф. Фоминых, начальник штаба генерал В.Е. Климовских) обладал немалыми силами (табл.1).

Таблица 1
Соотношение сил в полосе Западного фронта к началу войны

Силы и средства
Западный фронт *
Группа армий «Центр» (без 3 тгр)**
Соотношение
Личный состав, тыс. чел.
678
634,9
1,1 : 1
Орудия и минометы (без 50-мм), ед.
10 296
12 500
1 : 1,2
Танки, ед.
2189
810
2,7 : 1
Боевые самолеты, ед.
1539
1677
1 : 1,1

* Учтена только исправная техника.
** До 25 июня 3-я танковая группа (тгр) действовала в полосе Северо-Западного фронта.

В целом Западный фронт незначительно уступал противнику в орудиях и боевых самолетах, но существенно превосходил его по танкам. К несчастью, в первом эшелоне армий прикрытия планировалось иметь всего лишь 13 стрелковых дивизий, в то время как противник в первом эшелоне сосредоточил 28 дивизий, в том числе 4 танковые.
События в полосе Западного фронта разворачивались самым трагическим образом. Еще в ходе артиллерийской подготовки немцы захватили мосты через Западный Буг, в том числе и в районе Бреста. Первыми границу пересекли штурмовые группы с задачей буквально в течение получаса захватить пограничные заставы. Однако противник просчитался: не нашлось ни одной погранзаставы, которая не оказала бы ему упорного сопротивления. Пограничники стояли насмерть. Немцам пришлось вводить в бой главные силы дивизий.

В небе над пограничными районами разгорелись ожесточенные бои. Летчики фронта вели ожесточенную борьбу, стремясь вырвать у противника инициативу и не дать ему возможность захватить господство в воздухе. Однако задача эта оказалась непосильной. Ведь в первый же день войны Западный фронт лишился 738 боевых машин, что составляло почти 40% численности самолетного парка. К тому же, на стороне вражеских летчиков было явное преимущество и в мастерстве, и в качестве техники.

Запоздалый выход навстречу наступавшему противнику вынуждал советские войска вступать в бой с ходу, по частям. На направлениях ударов агрессора подготовленных рубежей им достичь не удалось, а значит, и сплошного фронта обороны не получилось. Встретив сопротивление, противник быстро обходил советские части, атаковал их с флангов и тыла, стремился продвинуть свои танковые дивизии как можно дальше в глубину. Положение усугубляли выброшенные на парашютах диверсионные группы, а также устремившиеся в тыл автоматчики на мотоциклах, которые выводили из строя линии связи, захватывали мосты, аэродромы, другие военные объекты. Мелкие группы мотоциклистов вели беспорядочную стрельбу из автоматов, чтобы создать у оборонявшихся видимость окружения. При незнании общей обстановки и потере управления их действия нарушали устойчивость обороны советских войск, вызывая панику.

Многие стрелковые дивизии первого эшелона армий с первых же часов были расчленены, некоторые оказались в окружении. Связь с ними прервалась. К 7 часам утра штаб Западного фронта не имел проводной связи даже с армиями.

Когда штаб фронта получил директиву наркома № 2, стрелковые дивизии уже втянулись в бои. Хотя механизированные корпуса начали выдвижение к границе, но из-за большой удаленности их от участков прорыва врага, нарушения связи, господства немецкой авиации в воздухе «обрушиться на противника всеми силами» и уничтожить его ударные группировки, как того требовал приказ наркома, советские войска, естественно, не могли.

Серьезная угроза возникла на северном фасе белостокского выступа, где действовала 3-я армия генерала В.И. Кузнецова. Непрерывно подвергая бомбардировкам армейский штаб, расположенный в Гродно, противник к середине дня вывел из строя все узлы связи. Ни со штабом фронта, ни с соседями не удавалось связаться целые сутки. Между тем, пехотные дивизии 9-й немецкой армии yже успели отбросить правофланговые соединения Кузнецова на юго-восток.

На южном фасе выступа, где приняла бой 4-я армия во главе с генералом А.А. Коробковым, противник имел трех-четырехкратное превосходство. Управление и здесь было нарушено. Не успев занять намеченных рубежей обороны, стрелковые соединения армии под ударами 2-й танковой группы Гудериана нaчaли отходить.

Их отход поставил в трудное положение соединения 10-й армии, находившейся в центре белостокского выступа. С самого начала вторжения штаб фронта не имел с ней связи. Павлову не оставалось ничего иного, как отправить самолетом в Белосток, в штаб 10-й армии, своего заместителя генерала И.В. Болдина с задачей установить положение войск и организовать контрудар на гродненском направлении, что предусматривалось планом военного времени. Командование Западного фронта за весь первый день войны не получило ни одного донесения из армий.

Да и Москва в течение всего дня объективной информации о положении на фронтах не получала, хотя после полудня направила туда своих представителей. Для выяснения положения и помощи генералу Павлову Сталин послал на Западный фронт самую большую группу. В нее входили заместители наркома обороны маршалы Б.М. Шапошников и Г.И. Кулик, а также заместитель начальника Генштаба генерал В.Д. Соколовский и начальник оперативного управления генерал Г.К. Маландин. Однако выявить действительное положение как на этом фронте, так и на других, разобраться в обстановке не удалось. Об этом свидетельствует оперативная сводка Генерального штаба на 22 часа. «Германские регулярные войска, – указывалось в ней, – в течение 22 июня вели бои с погранчастями СССР, имея незначительный успех на отдельных направлениях. Во второй половине дня, с подходом передовых частей полевых войск Красной Армии, атаки немецких войск на преобладающем протяжении нашей границы отбиты с потерями для противника».

На основании донесений фронтов нарком обороны и начальник Генерального штаба сделали заключение, что в основном бои ведутся вблизи границы, а самые крупные группировки противника - это сувалковская и люблинская, именно от их действий и будет зависеть дальнейший ход сражений. Мощную немецкую группировку, наносившую удар из района Бреста, советское Главное Командование из-за дезориентирующих докладов штаба Западного фронта явно недооценило, впрочем, не ориентировалось оно и в общей воздушной обстановке.

Полагая, что для ответного удара сил вполне достаточно, и руководствуясь довоенным планом на случай войны с Германией, нарком обороны в 21 час 15 минут подписал директиву № 3. Войскам Западного фронта приказывалось во взаимодействии с Северо-Западным фронтом, сдерживая противника на варшавском направлении, мощными контрударами во фланг и тыл уничтожить его сувалковскую группировку и к исходу 24 июня овладеть районом Сувалки. На другой день предстояло совместно с войсками других фронтов перейти в наступление и разгромить ударную группировку группы армий «Центр». Подобный замысел не только не соответствовал истинной обстановке, но и помешал войскам Западного фронта создать оборону. Павлов и его штаб, получив поздно ночью директиву № 3, начали подготовку к ее выполнению, хотя сделать это за оставшиеся до рассвета часы, да еще и при отсутствии связи с армиями было просто немыслимо.

С утра 23 июня командующий решил нанести контрудар в направлении Гродно, Сувалки силами 6-го и 11-го механизированных корпусов, а также 36-й кавалерийской дивизии, объединив их в группу под командованием своего заместителя генерала Болдина. В намечавшемся контрударе должны были участвовать и соединения 3-й армии. Заметим, что решение это было абсолютно нереально: действовавшие на направлении контрудара соединения 3-й армии продолжали отходить, 11-й мехкорпус вел напряженные бои на широком фронте, 6-й мехкорпус находился слишком далеко от района контрудара - в 60-70 км, еще дальше от Гродно была 36-я кавалерийская дивизия.

В распоряжении генерала Болдина оказалась только часть сил 6-го мехкорпуса генерала М.Г. Хацкилевича и то лишь к полудню 23 июня. Считавшийся по праву самым укомплектованным в Красной Армии, этот корпус имел 1022 танка, в том числе 352 KB и Т-34. Однако в ходе выдвижения, находясь под непрестанными ударами вражеской авиации, он понес значительные потери.

Под Гродно развернулись ожесточенные бои. После захвата Гродно противником в сражение был введен 11-й мехкорпус генерала Д.К. Мостовенко. Перед войной он насчитывал всего 243 танка. К тому же в первые два дня боев корпус понес значительные потери. Впрочем, 24 июня соединения группы Болдина при поддержке фронтовой авиации и 3-го дальнебомбардировочного корпуса полковника Н.С. Скрипко сумели добиться некоторого успеха.

Против советских войск, наносивших контрудар, фельдмаршал Бок направил основные силы 2-го воздушного флота. Немецкие самолеты непрерывно висели над полем боя, лишая части 3-й армии и группы Болдина возможности любого маневра. Тяжелые бои под Гродно продолжались и на следующий день, но силы танкистов быстро иссякли. Противник подтянул противотанковую и зенитную артиллерию, а также пехотную дивизию. Тем не менее, группе Болдина удалось на двое суток приковать к району Гродно значительные силы врага и нанести ему существенный урон. Контрудар облегчил, хотя и ненадолго, положение 3-й армии. Но вырвать инициативу у противника так и не удалось, причем механизированные корпуса понесли огромные потери.

Танковая группа Гота глубоко охватила 3-ю армию Кузнецова с севера, а соединения 9-й армии генерала Штрауса атаковали ее с фронта. Уже 23 июня 3-й армии пришлось отойти за Неман, чтобы избежать окружения.

В чрезвычайно трудных условиях оказалась 4-я армия генерала А.А. Коробкова. Танковая группа Гудериана и основные силы 4-й армии, наступавшие от Бреста в северо-восточном направлении, рассекали войска этой армии на две неравные части. Выполняя директиву фронта, Коробков тоже готовил контрудар. Однако ему удалось собрать лишь части танковых дивизий 14-го мехкорпуса генерала С.И. Оборина, да остатки 6-й и 42-й стрелковых дивизий. А им противостояли почти две танковые и две пехотные дивизии врага. Силы оказались слишком неравными. 14-й мехкорпус понес большие потери. Были обескровлены и стрелковые дивизии. Встречное сражение закончилось в пользу противника.

Разрыв с войсками Северо-Западного фронта на правом крыле, куда устремилась танковая группа Гота, и тяжелая обстановка на левом крыле, где отходила 4-я армия, создали угрозу глубокого охвата всей белостокской группировки и с севера, и с юга.

Генерал Павлов решил усилить 4-ю армию 47-м стрелковым корпусом. Одновременно 17-й мехкорпус (всего 63 танка, в дивизиях по 20-25 орудий и по 4 зенитных орудия) из резерва фронта перебрасывался на р. Щару для создания там обороны. Однако создать прочную оборону по реке не сумели. Танковые дивизии противника форсировали ее и 25 июня подошли к Барановичам.

Положение войск Западного фронта становилось все более критическим. Особую тревогу вызывало северное крыло, где образовался никем не прикрытый разрыв в 130 км. Танковую группу Гота, устремившуюся в этот разрыв, фельдмаршал Бок вывел из подчинения командующего 9-й армией. Получив свободу действий, Гот направил один свой корпус на Вильнюс, а два других на Минск и в обход города с севера, в целях соединения со 2-й танковой группой. Главные силы 9-й армии были повернуты на юг, а 4-й – на север, в направлении слияния рек Щара и Неман, для рассечения окружаемой группировки. Над войсками Западного фронта нависла угроза полной катастрофы.

Выход из положения генерал Павлов видел в том, чтобы задержать продвижение 3-й танковой группы Гота соединениями резерва, объединенными управлением 13-й армии, в состав армии были переданы три дивизии, 21-й стрелковый корпус, 50-я стрелковая дивизия и отходившие войска; и в то же время силами группы Болдина продолжать наносить контрудар во фланг Готу.

Не успела еще 13-я армия генерала П.М. Филатова сосредоточить свои силы, а главное привести в порядок отходившие от границы войска, в том числе и 5-ю танковую дивизию Северо-Западного фронта, как танки противника ворвались в расположение штаба армии. Немцы захватили большую часть автомашин, в том числе и с шифровальными документами. Командование армии вышло к своим лишь 26 июня.

Положение войск Западного фронта продолжало ухудшаться. Маршал Б.М. Шапошников, находившийся в штабе фронта в Могилеве, обратился в Ставку с просьбой немедленно отвести войска. Москва разрешила отход. Однако оно уже запоздало.

Для отхода 3-й и 10-й армий, глубоко обойденных танковыми группами Гота и Гудериана с севера и юга, оставался коридор шириной не более 60 км. Продвигаясь по бездорожью (все дороги были заняты немецкими войсками), под непрерывными ударами вражеской авиации, при почти полном отсутствии автотранспорта, остро нуждаясь в боеприпасах и горючем, соединения не могли оторваться от наседавшего врага.

25 июня Ставка образовала группу армий резерва Главного Командования во главе с маршалом С.М. Буденным в составе 19-й, 20-й, 21-й и 22-й армий. Их соединения, начавшие выдвижение еще 13 мая, прибывали из Северо-Кавказского, Орловского, Харьковского, Приволжского, Уральского и Московского военных округов и сосредоточивались в тылу Западного фронта. Маршал Буденный получил задачу приступить к подготовке оборонительного рубежа по линии Невель, Могилев и далее по рекам Десна и Днепр до Кременчуга; одновременно «быть готовым по особому указанию Главного Командования к переходу в контрнаступление». Однако 27 июня Ставка отказалась от идеи контрнаступления и приказала Буденному срочно занять и прочно оборонять рубеж по рекам Западная Двина и Днепр, от Краславы до Лоева, не допуская прорыва противника на Москву. Одновременно в район Смоленска ускоренными темпами перебрасывались прибывшие еще до войны на Украину войска 16-й, а с 1 июля и 19-й армий. Все это означало, что советское командование наконец-то отказалось от наступательных планов и решило перейти к стратегической обороне, перенося основные усилия на западное направление.

26 июня танковые дивизии Гота подошли к Минскому укрепленному району. На следующий день на подступы к столице Белоруссии вышли передовые части Гудериана. Здесь оборонялись соединения 13-й армии. Начались ожесточенные бои. Одновременно город подвергся бомбардировке немецкой авиации; начались пожары, вышли из строя водопровод, канализация, электролинии, телефонная связь, но главное - гибли тысячи мирных жителей. Тем не менее, защитники Минска продолжали сопротивление.

Оборона Минска составляет одну из ярких страниц истории Великой Отечественной войны. Слишком неравны были силы. Советские войска испытывали острую нужду в боеприпасах, а чтобы подвезти их, не хватало ни транспорта, ни горючего, к тому же часть складов пришлось взорвать, остальные захватил противник. Враг упорно рвался к Минску с севера и юга. В 16 часов 28 июня части 20-й танковой дивизии группы Гота, сломив сопротивление 2-го стрелкового корпуса генерала А.Н. Ермакова, ворвались в Минск с севера, а на следующий день с юга навстречу устремилась 18-я танковая дивизия из группы Гудериана. К вечеру немецкие дивизии соединились и замкнули кольцо окружения. Только основные силы 13-й армии успели отойти на восток. Днем ранее пехотные дивизии 9-й и 4-й немецких армий соединились восточнее Белостока, отрезав пути отхода 3-й и 10-й советских армий. Окруженная группировка войск Западного фронта оказалась рассеченной на несколько частей.

В котел попало почти три десятка дивизий. Лишенные централизованного управления и снабжения, они, однако, бились до 8 июля. На внутреннем фронте окружения Боку пришлось держать сначала 21, а затем 25 дивизий, что составляло почти половину всех войск группы армий «Центр». На внешнем фронте продолжали наступление к Березине лишь восемь ее дивизий, да еще против 75-й советской стрелковой дивизии действовал 53-й армейский корпус.

Измотанные непрерывными боями, тяжелыми переходами через леса и болота, без пищи и отдыха, окруженные теряли последние силы. В донесениях группы армий «Центр» сообщалось, что на 2 июля только в районе Белостока и Волковыска взято в плен 116 тыс. человек, уничтожено или захвачено в качестве трофеев 1505 орудий, 1964 танка и бронемашины, 327 самолетов. Военнопленные содержались в ужасающих условиях. Они размещались в необорудованных для жизни помещениях, нередко прямо под открытым небом. Ежедневно люди гибли сотнями от истощения, эпидемий. Ослабевшие безжалостно уничтожались.

До сентября выходили из окружения воины Западного фронта. В конце месяца к р. Сож вышли остатки 13-го механизированного корпуса во главе со своим командиром генералом П.Н. Ахлюстиным. 1667 человек, из которых 103 раненых, вывел заместитель командующего фронтом генерал Болдин. Многие, кому не удалось выйти из окружения, стали сражаться с врагом в рядах партизан и подпольщиков.

С первых дней оккупации в районах, где появлялся враг, начало возникать сопротивление народных масс. Однако оно развертывалось медленно, особенно в западных регионах страны, в том числе в Западной Белоруссии, население которой было влито в состав СССР лишь за год до начала войны. Вначале здесь стали действовать в основном диверсионно-разведывательные группы, засылаемые из-за линии фронта, многие военнослужащие, попавшие в окружение, и частично местные жители.

29 июня, на 8-й день войны была принята директива СНК СССР и ЦК ВКП(б) партийным и советским организациям прифронтовых областей, в которой наряду с другими мерами по превращению страны в единый военный лагерь для оказания всенародного отпора врагу содержались указания о развертывании подполья и партизанского движения, определялись организационные формы, цели и задачи борьбы.

Важное значение для организации партизанской борьбы в тылу врага имело обращение Главного политического управления Красной Армии от 15 июля 1941 г. «К военнослужащим, сражающимся в тылу противника», выпущенное в виде листовки и разбросанное с самолетов над оккупированной территорией. В нем деятельность советских воинов за линией фронта оценивалась как продолжение выполнения ими боевой задачи. Военнослужащим предлагалось переходить к методам партизанской войны. Эта листовка-обращение помогла многим окруженцам найти свое место в общей борьбе против захватчиков.

Бои шли уже далеко от границы, а гарнизон Брестской крепости все еще сражался. После отхода основных сил здесь остались часть подразделений 42-й и 6-й стрелковых дивизий, 33-го инженерного полка и пограничная застава. Наступавшие части 45-й и 31-й пехотных дивизий поддерживала огнем осадная артиллерия. Едва оправившись от первого ошеломляющего удара, гарнизон занял оборону цитадели с намерением сражаться до конца. Началась героическая оборона Бреста. Гудериан после войны вспоминал: «Особенно ожесточенно оборонялся гарнизон имеющей важное значение крепости Брест, который держался несколько дней, преградив железнодорожный путь и шоссейные дороги, ведущие через Западный Буг в Мухавец». Правда, генерал почему-то запамятовал, что гарнизон держался не несколько дней, а около месяца - до 20 июля.

К концу июня 1941 г. противник продвинулся на глубину до 400 км. Войска Западного фронта понесли тяжелые потери в людях, технике и оружии. ВВС фронта лишились 1483 самолетов. Оставшиеся вне окружения соединения вели бои в полосе шириной свыше 400 км. Фронт остро нуждался в пополнении, но он не мог получить даже того, что ему полагалось для полного укомплектования по довоенному плану на случай мобилизации. Она была сорвана в результате быстрого продвижения противника, крайне ограниченного количества автомобилей, нарушения работы железнодорожного транспорта и общей организационной неразберихи.

Политдонесение отдела пропаганды 30-й танковой дивизии начальнику управления политпропаганды Западного особого военного округа за период боёв с 22 по 28 июня 1941 г. (от 30 июня 1941 г.).ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2526. Д. 27а. Л. 407-410.

Советское военно-политическое руководство к концу июня поняло, что для отражения агрессии необходима мобилизация всех сил страны. С этой целью 30 июня был создан чрезвычайный орган - Государственный Комитет Обороны (ГКО) во главе со Сталиным. В руках ГКО концентрировалась вся полнота власти в государстве. Его решения и распоряжения, имевшие силу законов военного времени, подлежали беспрекословному выполнению всеми гражданами, партийными, советскими, комсомольскими и военными органами. Каждый член ГКО отвечал за определенный участок (боеприпасы, самолеты, танки, продовольствие, транспорт и т.д.).

В стране продолжалась мобилизация военнообязанных 1905-1918 гг. рождения в армию и на флот. За первых восемь дней войны в вооруженные силы было призвано 5,3 млн человек. Из народного хозяйства на фронт было направлено 234 тыс. автомашин и 31,5 тыс. тракторов.

Ставка продолжала принимать чрезвычайные меры по восстановлению стратегического фронта в Белоруссии. Генерал армии Д.Г. Павлов был отстранен от командования Западным фронтом и предан суду военного трибунала. Новым командующим был назначен маршал С.К. Тимошенко. 1 июля Ставка передала Западному фронту 19-ю, 20-ю, 21-ю и 22-ю армии. По существу, образовывался новый фронт обороны. В тылу фронта, в районе Смоленска, сосредоточивалась 16-я армия. Преобразованный Западный фронт насчитывал теперь 48 дивизий и 4 мехкорпуса, однако к 1 июля оборону на рубеже Западной Двины и Днепра занимало всего 10 дивизий.

Сопротивление советских войск, окруженных под Минском, вынудило командование группы армий «Центр» рассредоточить свои соединения на глубину 400 км, причем полевые армии сильно отстали от танковых групп. С целью более четкого согласования усилий 2-й и 3-й танковых групп по овладению районом Смоленска и при дальнейшем наступлении на Москву фельдмаршал Бок 3 июля объединил обе группы в 4-ю танковую армию во главе с управлением 4-й полевой армии Клюге. Пехотные соединения бывшей 4-й армии объединялись управлением 2-й армии (оно находилось в резерве главнокомандования сухопутных сил вермахта - ОКХ), под командованием генерала Вейхса, для ликвидации советских частей, окруженных западнее Минска.

А тем временем в междуречье Березины, Западной Двины и Днепра шли ожесточенные бои. К 10 июля вражеские войска форсировали Западную Двину, вышли к Витебску и Днепру южнее и севернее Могилева.

Одна из первых стратегических оборонительных операций Красной Армии, получившая впоследствии название Белорусской, завершилась. За 18 дней войска Западного фронта потерпели сокрушительное поражение. Из 44 дивизий, первоначально входивших в состав фронта, 24 погибли полностью, остальные 20 потеряли от 30 до 90% своего состава. Общие потери - 417 790 человек, в том числе безвозвратные - 341 073 человека, 4799 танков, 9427 орудий и минометов и 1777 боевых самолетов. Оставив почти всю Белоруссию, войска отошли на глубину до 600 км.

Оборона Северо-Западного фронта и Балтийского флота

Ареной драматических событий с началом войны стала и Прибалтика. Оборонявшийся здесь Северо-Западный фронт под командованием генерала Ф.И. Кузнецова был значительно слабее фронтов, действовавших в Белоруссии и на Украине, так как имел всего лишь три армии и два механизированных корпуса. Между тем агрессор сосредоточил на этом направлении крупные силы (табл. 2). В первом ударе против Северо-Западного фронта приняла участие не только группа армий «Север» под командованием фельдмаршала В. Лееба, но и 3-я танковая группа из соседней группы армий «Центр», т.е. войскам Кузнецова противостояли две немецкие танковые группы из четырех.

Таблица 2
Соотношение сил в полосе Северо-Западного фронта к началу войны

Силы и средства
Северо-Западный
Группа армий
Соотношение
 
фронт*
«Север» и 3 тгр
 
Личный состав, тыс. чел.
379,5
655
1:1,7
Орудия и минометы (без 50-мм), ед.
4938
7673
1:1,6
Танки,** ед.
1274
1389
1:1,1
Боевые самолеты**, ед.
1078
1070
1:1

* Без сил Балтийского флота
**Учтены только исправные

Уже в первый день войны оборона Северо-Западного фронта была расколота. Танковые клинья пробили в ней основательные бреши.

Из-за систематического нарушения связи командующие фронтом и армиями не сумели организовать управление войсками. Войска несли большие потери, но остановить продвижение танковых групп не могли. В полосе 11-й армии 3-я танковая группа устремилась к мостам через Неман. И хотя здесь дежурили специально выделенные команды подрывников, вместе с отходившими частями армии по мостам проскочили и вражеские танки. «Для 3-й танковой группы, - писал ее командующий генерал Гот, — явилось большой неожиданностью, что все три моста через Неман, овладение которыми входило в задачу группы, были захвачены неповрежденными».

Разведывательная сводка № 03 штаба Прибалтийского особого военного округа к 12:00 22 июня 1941 г. ЦАМО. Ф. 221. Оп. 1362. Д. 5, том 1. Л. 25, 26.

Переправившись через Неман, танки Гота устремились к Вильнюсу, но натолкнулись на отчаянное сопротивление. К исходу дня соединения 11-й армии оказались расчлененными на части. Между Северо-Западным и Западным фронтами образовалась большая брешь, закрыть которую оказалось нечем.

За первый день германские соединения вклинились на глубину до 60 км. В то время как глубокое вклинение противника требовало ответных энергичных мер, и командование фронта, и командование армий проявили явную пассивность.

Приказ Военного совета Прибалтийского особого военного округа № 05 от 22 июня 1941 г.
 ЦАМО. Ф. 221. Оп. 1362. Д. 5, том 1. Л. 2.

Вечером 22 июня генерал Кузнецов получил директиву наркома № 3, в которой фронту приказывалось: «Прочно удерживая побережье Балтийского моря, нанести мощный контрудар из района Каунаса во фланг и тыл сувалковской группировки противника, уничтожить ее во взаимодействии с Западным фронтом и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки».

Однако еще до получения директивы, в 10 часов утра, генерал Кузнецов отдал приказ армиям и механизированным корпусам о нанесении контрудара по тильзитской группировке врага. Поэтому войска выполняли его приказ, а командующий решил не менять задач, по существу не выполнив требований директивы № 3.

Шести дивизиям предстояло атаковать танковую группу Гепнера и восстановить положение по границе. Против 123 тыс. солдат и офицеров, 1800 орудий и минометов, более 600 танков противника Кузнецов планировал выставить около 56 тыс. человек, 980 орудий и минометов, 950 танков (в основном легких).

Однако одновременного удара не получилось: после длительного марша соединения вступали в бой с ходу, чаще всего разрозненными группами. Артиллерия при остром недостатке боеприпасов надежной поддержки танкам не оказала. Задача осталась невыполненной. Дивизии, потеряв значительную часть танков, в ночь на 24 июня вышли из боя.

На рассвете 24 июня бои разгорелись с новой силой. С обеих сторон в них участвовало свыше 1 тыс. танков, около 2700 орудий и минометов, более 175 тыс. солдат и офицеров. Части правого фланга 41-го моторизированного корпуса Рейнгардта вынуждены были перейти к обороне.

Попытка возобновить контрудар на следующий день свелась к поспешным, плохо согласованным действиям, к тому же на широком фронте, при низкой организации управления. Вместо того чтобы наносить сосредоточенные удары, командиры корпусов получили приказ действовать «небольшими колоннами с целью рассредоточить авиацию противника». Танковые соединения понесли огромные потери: в обеих дивизиях 12-го мехкорпуса осталось всего 35 танков.

Если в результате контрудара удалось на какое-то время задержать продвижение 41-го моторизованного корпуса Рейнгардта на шяуляйском направлении, то 56-й корпус Манштейна, обойдя контратаковавшие соединения с юга, получил возможность осуществить стремительный бросок на Даугавпилс.

Трагическим было положение 11-й армии: она оказалась зажатой в клещи между 3-й и 4-й танковыми группами. Основным силам 8-й армии повезло больше: они остались в стороне от бронированного кулака врага и относительно организованно отходили на север. Взаимодействие между армиями было слабое. Почти полностью прекратился подвоз боеприпасов и горючего. Обстановка требовала решительных мер по ликвидации прорыва противника. Однако, не имея резервов и потеряв управление, командование фронта предотвратить отступление и восстановить положение не могло.

Главнокомандующий сухопутными силами вермахта фельдмаршал Браухич приказал повернуть 3-ю танковую группу Гота на юго-восток, в сторону Минска, как это было предусмотрено планом «Барбаросса», поэтому с 25 июня она действовала уже против Западного фронта. Используя разрыв между 8-й и 11-й армиями, 56-й моторизованный корпус 4-й танковой группы устремился к Западной Двине, перерезая тыловые коммуникации 11-й армии.

Военный совет Северо-Западного фронта счел целесообразным отвести соединения 8-й и 11-й армий на рубеж по рекам Вента, Шушва, Вилия. Однако в ночь на 25 июня он принял новое решение: нанести контрудар 16-м стрелковым корпусом генерала М.М. Иванова, чтобы вернуть Каунас, хотя логика событий требовала отвода частей за р. Вилия. Первоначально корпус генерала Иванова имел частный успех, но задачу он выполнить не смог, и дивизии отошли в исходное положение.

В целом основную задачу — задержать агрессора в приграничной полосе - войска фронта не выполнили. Не удались и попытки ликвидировать глубокие прорывы немецких танков на важнейших направлениях. Войска Северо-Западного фронта не смогли удержаться на промежуточных рубежах и откатывались все дальше на северо-восток.

Военные действия на северо-западном направлении развернулись не только на суше, но и на море, где Балтийский флот с первых же дней войны подвергся ударам вражеской авиации. По приказу командующего флотом вице-адмирала В.Ф. Трибуца в ночь на 23 июня началась установка минных заграждений в устье Финского залива, а на следующий день стали создаваться такие же заграждения в Ирбенском проливе. Усиленное минирование фарватеров и подступов к базам, а также господство вражеской авиации и угроза базам с суши сковали силы Балтийского флота. Господство на море надолго перешло к противнику.

При общем отходе войск Северо-Западного фронта упорное сопротивление враг встретил у стен Лиепаи. Немецкое командование планировало захватить этот город не позднее второго дня войны. Против немногочисленного гарнизона, состоявшего из частей 67-й стрелковой дивизии генерала Н.А. Дедаева и военно-морской базы капитана 1 ранга М.С. Клевенского, действовала 291-я пехотная дивизия при поддержке танков, артиллерии и морской пехоты. Лишь 24 июня немцы блокировали город с суши и моря. Вместе с войсками сражались жители Лиепаи, руководимые штабом обороны. Только по приказу командования Северо-Западного фронта в ночь на 27 и 28 июня защитники оставили Лиепаю и начали пробиваться на восток.

25 июня Северо-Западный фронт получил задачу отвести войска и организовать оборону по Западной Двине, куда из резерва Ставки выдвигался 21-й механизированный корпус генерала Д.Д. Лелюшенко. При отходе войска попали в тяжелое положение: после неудачного контрудара управление 3-го механизированного корпуса во главе с генералом А.В. Куркиным и 2-я танковая дивизия, оставшаяся без горючего, оказались в окружении. По данным противника, здесь было захвачено и уничтожено свыше 200 танков, более 150 орудий, а также несколько сот грузовых и легковых автомашин. От 3-го механизированного корпуса осталась лишь одна 84-я моторизованная дивизия, а 12-й мехкорпус из 750 танков потерял 600.

В трудном положении оказалась 11-я армия. Отходу за р. Вилия препятствовала авиация противника, разрушавшая переправы. Создалась угроза окружением, а переброска войск на другой берег продвигалась очень медленно. Не получив помощь генерал Морозов принял решение отходить на северо-восток, но только 27 июня выяснилось, что противник, захвативший накануне Даугавпилс, перерезал и этот путь. Свободным оставалось лишь восточное направление, через леса и болота на Полоцк, куда, в полосу соседнего Западного фронта, 30 июня и вышли остатки армии.

Войска фельдмаршала Лееба быстро продвигались в глубь территории Прибалтики. Организованное сопротивление им оказывала армия генерала П.П. Собенникова. Полоса же обороны 11-й армии осталась неприкрытой, чем тут же не замедлил воспользоваться Манштейн, направив по кратчайшему пути к Западной Двине свой 56-й моторизованный корпус.

Чтобы стабилизировать обстановку, войскам Северо-Западного фронта было необходимо закрепиться на рубеже Западной Двины. К сожалению, 21-й механизированный корпус, которому предстояло здесь обороняться, к реке еще не вышел. Не сумели своевременно занять оборону и соединения 27-й армии. А основной целью группы армий «Север» на этот момент являлся именно прорыв к Западной Двине с направлением главного удара на Даугавпилс и севернее.

Утром 26 июня 8-я танковая дивизия немцев подошла к Даугавпилсу и захватила мост через Западную Двину. Дивизия устремилась в город, создав очень важный для развития наступления на Ленинград плацдарм.

Юго-восточнее Риги, в ночь на 29 июня, передовой отряд 41-го моторизованного корпуса генерала Рейнгардта с ходу форсировал Западную Двину у Екабпилса. А на следующий день передовые части 1-го и 26-го армейских корпусов 18-й немецкой армии ворвались в Ригу и захватили мосты через реку. Однако решительной контратакой 10-го стрелкового корпуса генерала И.И. Фадеева противник был выбит, что обеспечило планомерный отход 8-й армии через город. 1 июля немцы вновь овладели Ригой.

Еще 29 июня Ставка приказала командующему Северо-Западным фронтом, одновременно с организацией обороны по Западной Двине, подготовить и занять рубеж по р. Великой, опираясь при этом на имевшиеся там укрепленные районы в Пскове и Острове. Из резерва Ставки и Северного фронта туда выдвигались 41-й стрелковый и 1-й механизированный корпуса, а также 234-я стрелковая дивизия.

Вместо генералов Ф.И. Кузнецова и П.М. Кленова 4 июля были назначены генералы П.П. Собенников и Н.Ф. Ватутин.

Противник с утра 2 июля нанес удар в стык 8-й и 27-й армий и прорвался в направлении Острова и Пскова. Угроза прорыва противника на Ленинград заставила командование Северного фронта создать Лужскую оперативную группу, чтобы прикрыть юго-западные подступы к городу на Неве.

К исходу 3 июля противник захватил Гулбене в тылу 8-й армии, лишив ее возможности отходить на р. Великая. Армия, в командование которой только что вступил генерал Ф.С. Иванов, была вынуждена отходить на север, в Эстонию. Между 8-й и 27-й армиями образовался разрыв, куда и устремились соединения 4-й танковой группы врага. Утром следующего дня 1-я танковая дивизия достигла южной окраины Острова и с ходу форсировала р. Великая. Попытки отбросить ее не увенчались успехом. 6 июля немцы полностью захватили Остров и устремились на север, к Пскову. Спустя три дня немцы ворвались в город. Создалась реальная угроза прорыва немцев к Ленинграду.

В целом же первая оборонительная операция Северо-Западного фронта закончилась неудачей. За три недели боевых действий его войска отступили на глубину до 450 км, оставив почти всю Прибалтику. Фронт потерял свыше 90 тыс. человек, более 1 тыс. танков, 4 тыс. орудий и минометов и более 1 тыс. самолетов. Его командованию не удалось создать оборону, способную отразить удар агрессора. Войска не сумели закрепиться даже на таких выгодных для обороны преградах, как pp. Неман, Западная Двина, Великая.

Сложная обстановка складывалась и на море. С потерей баз в Лиепае и Риге корабли перешли в Таллин, где подвергались постоянным жесточайшим бомбардировкам немецкой авиации. А в начале июля флоту пришлось вплотную заняться организацией обороны Ленинграда с моря.

Приграничные сражения в районе Юго-Западного и Южного фронтов. Действия Черноморского флота

Юго-Западный фронт, которым командовал генерал М.П. Кирпонос, представлял собой наиболее сильную группировку советских войск, сосредоточенных у границ СССР. Германской группе армий «Юг» под командованием фельдмаршала К. Рундштедта была поставлена задача уничтожить советские войска на Правобережной Украине, не допустив их отхода за Днепр.

Юго-Западный фронт имел достаточно сил, чтобы дать агрессору достойный отпор (табл. 3). Однако уже первый день войны показал, что эти возможности реализовать не удается. С первой минуты соединения, штабы, аэродромы подверглись мощным авиационным ударам, а военно-воздушные силы так и не смогли оказать должного противодействия.


Боевой приказ штаба Киевского особого военного округа
командирам 24-го механизированного корпуса
и 45-й танковой дивизии 22 июня 1941 г. ЦАМО. Ф. 229. Оп. 164. Д. 50. Л. 3, 3об.

Главный удар противник нанес севернее львовского выступа. Несмотря на упорное сопротивление стрелковых дивизий 5-й армии, враг через образовавшиеся в обороне промежутки пехотными дивизиями прорвался в глубину. Используя их успех, командование группы армий «Юг» во второй половине дня ввело в прорыв на левом фланге 5-й армии, в районе Сокаля, танковую дивизию. К исходу дня ее передовые части прорвались на глубину до 20 км.

Таблица 3

Соотношение сил в полосе Юго-Западного фронта к началу войны

Силы и средства
Юго-Западный фронт*
Группа армий «Юг» (без войск в Румынии)
Соотношение
Личный состав, тыс. чел.
957
730
1,3:1
Орудия и минометы (без 50-мм), ед.
12 604
9700
1,3:1
Танки, ед.
4783
799
5,9:1
Боевые самолеты, ед.
1759
772
2,2:1

*Учтена только исправная техника

Южнее, в полосе 6-й армии, германские войска ворвались в Струмиловский укрепленный район, когда его батальоны только занимали доты. Ударом кавалерийской дивизии немцы были все-таки выбиты из укреплений. Был успешно отражен и натиск основных сил 17-й армии противника, которые наступали на Львов. Тесное взаимодействие полевых войск с пограничниками сделало их оборону труднопреодолимой.

В Карпатах оборону занимали дивизии 12-й армии во главе с генералом П.Г. Понеделиным. Так как Венгрия еще не вступила в войну на стороне Германии, на границе отмечались лишь отдельные мелкие стычки.

А в это время на границе с Румынией развертывались войска 9-й армии под командованием генерала Я.Т. Черевиченко. Передовые части выдвинулись к р. Прут и пришли на помощь пограничным заставам, которые вели борьбу со штурмовыми отрядами румын, поставивших целью захватить мосты через реку. Действия немецко-румынских войск носили сковывающий характер. 11-я немецкая, а также главные силы 3-й и 4-й румынских армий еще только готовились к переходу в наступление, а оно должно было начаться лишь после того, как группа армий «Юг» добьется успеха на направлении главного удара.

Оперативная сводка штаба Юго-Западного фронта № 01 к 22:00 22 июня 1941 г. начальнику Генерального штаба Красной Армии. ЦАМО. Ф. 229. Оп. 161. Д. 112. Л. 5,6,6об., 7, 7об., 8, 8об., 9, 9об, 10, 10об.

Генерал М.П. Кирпонос принял решение нанести два удара по флангам главной группировки противника - с севера и юга, причем каждый силами трех механизированных корпусов, в которых в общей сложности насчитывалось 3,7 тыс. танков. Генерал Жуков, прибывший в штаб фронта вечером 22 июня, одобрил его решение. Организация фронтового контрудара заняла три дня, а до того успела выдвинуться и атаковать врага лишь часть сил 15-го и 22-го механизированных корпусов, причем в 15-м мехкорпусе действовал один-единственный передовой отряд 10-й танковой дивизии. Восточнее Владимира-Волынского разгорелось встречное сражение. Противника удалось задержать, но вскоре он вновь устремился вперед, вынудив контратаковавших отойти за р. Стырь, в район Луцка.

Решающую роль в разгроме врага могли сыграть 4-й и 8-й механизированные корпуса. Они имели в своем составе свыше 1,7 тыс. танков. Особенно сильным считался 4-й механизированный корпус: в его распоряжении только новых танков KB и Т-34 было 414 машин. Однако мехкорпус был раздроблен на части. Его дивизии действовали на разных направлениях. К утру 26 июня 8-й механизированный корпус генерала Д.И. Рябышева вышел к Бродам. Из 858 танков осталась едва ли половина, другая половина из-за всевозможных поломок отстала почти на 500-километровом маршруте.

Одновременно шло сосредоточение механизированных корпусов для нанесения контрудара с севера. Наиболее сильная в 22-м мехкорпусе 41-я танковая дивизия была по частям придана стрелковым дивизиям и во фронтовом контрударе участия не принимала. 9-му и 19-му мехкорпусам, которые выдвигались с востока, предстояло преодолеть 200-250 км. Оба они насчитывали всего 564 танка, да и то старых типов.

А в это время стрелковые соединения вели упорные бои, стремясь задержать, противника. 24 июня в полосе 5-й армии врагу удалось окружить две стрелковые дивизии. В обороне образовалась 70-километровая брешь, используя которую, немецкие танковые дивизии устремились на Луцк и Берестечко. Окруженные советские войска оборонялись упорно. Шесть дней части пробивались к своим. От двух попавших в окружение стрелковых полков дивизии осталось всего около 200 человек. Обессиленные в непрерывных боях, они сохранили свои боевые знамена.

Стойко оборонялись воины 6-й армии и на рава-русском направлении. Фельдмаршал Рундштедт предполагал, что после захвата Равы-Русской в сражение будет введен 14-й моторизованный корпус. По его расчетам, это должно было произойти к утру 23 июня. Но все планы Рундштедта сорвала 41-я дивизия. Несмотря на яростный огонь немецкой артиллерии, массированные удары бомбардировщиков, полки дивизии совместно с батальонами Рава-Русского укрепрайона и 91-го погранотряда пять дней сдерживали продвижение 4-го армейского корпуса 17-й армии. Дивизия оставила свои позиции только по приказу командующего армией. В ночь на 27 июня она отошла на рубеж восточнее Равы-Русской.

На левом крыле Юго-Западного фронта оборонялась 12-я армия генерала П.Г. Понеделина. После передачи в состав вновь создаваемого Южного фронта 17-го стрелкового и 16-го механизированного корпусов в ней оставался единственный стрелковый корпус – 13-й. Он прикрывал 300-километровый участок границы с Венгрией. Пока здесь царила тишина.

Напряженные бои развернулись не только на земле, но и в воздухе. Правда, надежно прикрыть аэродромы истребительная авиация фронта не смогла. Только за первые три дня войны противник уничтожил на земле 234 самолета. Неэффективно использовалась и бомбардировочная авиация. При наличии 587 бомбардировщиков фронтовая авиация за это время совершила лишь 463 самолето-вылета. Причина – неустойчивая связь, отсутствие должного взаимодействия общевойсковых и авиационных штабов, удаленность аэродромов.

Вечером 25 июня 6-я армия фельдмаршала В. Рейхенау на 70-километровом участке от Луцка до Берестечко с ходу форсировала р. Стырь, а 11-я танковая дивизия, почти на 40 км оторвавшись от главных сил, овладела Дубно.

С 26 июня в бой вступили 8-й мехкорпус с юга, 9-й и 19-й – с северо-востока. Корпус генерала Рябышева продвинулся от Броды до Берестечко на 10–12 км. Однако его успех не смогли поддержать другие соединения. Основной причиной несогласованных действий механизированных корпусов явилось отсутствие единого руководства этой мощной танковой группировкой со стороны фронтового командования.

Более удачными, несмотря на меньшие силы, оказались действия 9-го и 19-го механизированных корпусов. Они были включены в состав 5-й армии. Здесь же находилась и оперативная группа во главе с первым заместителем командующего фронтом генералом Ф.С. Ивановым, координировавшая действия соединений.

Во второй половине дня 26 июня корпуса, наконец, атаковали противника. Преодолевая сопротивление противника, корпус, которым командовал генерал Н.В. Фекленко, вместе со стрелковой дивизией к исходу дня вышел к Дубно. Действовавший правее 9-й механизированный корпус генерала К.К. Рокоссовского развернулся вдоль дороги Ровно-Луцк и вступил в схватку с 14-й танковой дивизией врага. Он остановил ее, но далее не смог продвинуться ни на шаг.

Под Берестечко, Луцком и Дубно развернулось встречное танковое сражение – крупнейшее с начала Второй мировой войны по числу участвовавших в нем сил. С обеих сторон на участке шириной до 70 км столкнулось около 2 тыс. танков. В небе вели ожесточенную борьбу сотни самолетов.

Контрудар Юго-Западного фронта задержал на какое-то время продвижение группировки Клейста. В целом сам Кирпонос считал, что приграничное сражение проиграно. Глубокое вклинение немецких танков в районе Дубно создавало опасность удара в тыл армиям, которые продолжали сражаться во львовском выступе. Военный совет фронта решил отвести войска на новый оборонительный рубеж, о чем доложил в Ставку, и, не дожидаясь согласия Москвы, отдал армиям соответствующие распоряжения. Однако Ставка не утвердила решение Кирпоноса и потребовала возобновить контрудары. Командующему пришлось отменить только что отданные собственные распоряжения, которые уже начали выполняться войсками.

8-й и 15-й мехкорпуса едва успели выйти из боя, а тут новый приказ: отход прекратить и нанести удар в северо-восточном направлении, в тыл дивизиям 1-й танковой группы противника. Времени на организацию удара было недостаточно.

Несмотря на все эти трудности, сражение разгоралось с новой силой. Войска в упорных боях в районе Дубно, под Луцком и Ровно до 30 июня сковывали 6-ю армию и танковую группу противника. Немецкие войска вынуждены были маневрировать в поисках слабых мест. 11-я танковая дивизия, прикрывшись частью сил от удара 19-го мехкорпуса, повернула на юго-восток и овладела Острогом. Но ее все-таки остановила группа войск, созданная по инициативе командующего 16-й армией генерала М.Ф. Лукина. В основном это были части армии, не успевшие погрузиться в эшелоны для отправки под Смоленск, а также 213-я моторизованная дивизия полковника В.М. Осьминского из 19-го мехкорпуса, пехота которой, не имея транспорта, отстала от танков.

Воины 8-го мехкорпуса всеми силами пытались вырваться из кольца окружения сначала через Дубно, а затем в северном направлении. Отсутствие связи не позволяло согласовывать собственные действия с соседними соединениями. Мехкорпус понес тяжелые потери: многие воины погибли, в том числе и командир 12-й танковой дивизии генерал Т.А. Мишанин.

Командование Юго-Западного фронта, опасаясь окружения армий, оборонявшихся в львовском выступе, решило в ночь на 27 июня начать планомерный отход. К исходу 30 июня советские войска, оставив Львов, заняли новый рубеж обороны, что в 30-40 км восточнее города. В тот же день в наступление перешли авангардные батальоны подвижного корпуса Венгрии, которая 27 июня объявила войну СССР.

30 июня Кирпонос получил задачу: к 9 июля, используя укрепленные районы на государственной границе 1939 г., «организовать упорную оборону полевыми войсками с выделением в первую очередь артиллерийских противотанковых средств».

Коростенский, Новоград-Волынский и Летичевский укрепленные районы, еще в 1930-е годы построенные в 50-100 км восточнее старой государственной границы, с началом войны были приведены в боевую готовность и, усиленные стрелковыми частями, могли стать серьезным препятствием на пути противника. Правда, в системе укрепленных районов имелись разрывы, достигавшие 30-40 км.

Войскам фронта за восемь суток надо было отойти на 200 км в глубь территории. Особые трудности выпадали на долю 26-й и 12-й армий, которым предстоял самый длинный путь, причем при постоянной угрозе удара противника в тыл, с севера, соединениями 17-й армии и 1-й танковой группы.

Чтобы помешать продвижению группы Клейста и выиграть время для отвода своих войск, 5-я армия нанесла по ее флангу контрудар с севера силами двух корпусов, которые в предыдущих боях истощили свои силы до предела: в дивизиях 27-го стрелкового корпуса насчитывалось около 1,5 тыс. человек, а 22-й мехкорпус имел всего 153 танка. Не хватало боеприпасов. Контрудар готовился наспех, атака осуществлялась на стокилометровом фронте и разновременно. Однако то обстоятельство, что удар пришелся в тыл танковой группе, давало существенное преимущество. Корпус Макензена был задержан на двое суток, что облегчило войскам Кирпоноса выход из боя.

Войска отходили с большими потерями. Значительную часть техники пришлось уничтожить, так как даже мелкую неисправность нельзя было устранить из-за отсутствия ремонтных средств. В одном только 22-м мехкорпусе подорвали 58 неисправных танков.

6 и 7 июля танковые дивизии противника достигли Новоград-Волынского укрепленного района, оборону которого должны были усилить отходившие соединения 6-й армии. Вместо нее сюда смогли выйти некоторые части 5-й apмии. Здесь же перешла к обороне выбравшаяся из окружения группа полковника Бланка, созданная из остатков двух дивизий - всего 2,5 тыс. человек. Два дня подразделения укрепрайона и эта группа сдерживали натиск врага. 7 июля танковые дивизии Клейста овладели Бердичевом, а через день - Новоград-Волынском. Вслед за танковой группой 10 июля с севера и юга обошли укрепленный район пехотные дивизии 6-й армии Рейхенау. Остановить противника и на старой государственной границе не удалось.

Особую тревогу вызвал прорыв на бердичевском направлении, ибо он создал угрозу тылу основных сил Юго-Западного фронта. Совместными усилиями соединения 6-й армии, 16-го и 15-го мехкорпусов сдерживали натиск врага до 15 июля.

Севернее 13-я танковая дивизия противника 9 июля овладела Житомиром. Хотя 5-я армия и пыталась задержать стремительный бросок вражеских танков, но подошедшие пехотные дивизии отразили все ее удары. За двое суток немецкие танковые соединения продвинулись на 110 км и 11 июля приблизились к Киевскому укрепленному paйону. Только здесь, на оборонительном рубеже, созданном войсками гарнизона и населением столицы Украины, враг наконец-то был остановлен.

Из дневника унтер-офицера 2-й роты 36-го танкового полка Шмидта Альберта за 21 июня – 17 июля 1941 г. Перевод с немецкого. ЦАМО. Ф 229. Оп. 161. Д. 10. Л. 1-7.

В отражении удара противника большую роль сыграло народное ополчение. Уже 8 июля в Киеве было сформировано 19 отрядов общей численностью oкoло 30 тыс. человек, а в целом по Киевской области в ряды ополчения вступили свыше 90 тыс. человек. 85-тысячный корпус добровольцев был создан в Харькове, корпус из пяти дивизий общим числом 50 тыс. ополченцев — в Днепропетровске.

Не так драматично, как на Украине, началась война в Молдавии, где границу с Румынией вдоль Прута и Дуная прикрывала 9-я армия. Противостояли ей 11-я немецкая, 3-я и 4-я румынские армии, которые имели задачу сковать советские войска и при благоприятных условиях перейти в наступление. Пока же румынские соединения стремились захватить плацдармы на восточном берегу Прута. В первые два дня здесь разгорелись ожесточенные бои. Не без труда плацдармы, кроме одного в районе Скулян, советскими войсками были ликвидированы.

Военные действия разгорелись и на Черном море. В 3 часа 15 минут 22 июня вражеская авиация произвела налеты на Севастополь и Измаил, а артиллерия обстреляла населенные пункты и корабли на Дунае. Уже в ночь на 23 июня авиация флота предприняла ответные меры, произведя налет на военные объекты Констанцы и Сулина. А 26 июня удар по этому порту Констанца нанесла специальная созданная ударная группа Черноморского флота в составе лидеров «Харьков» и «Москва». Их поддерживали крейсер «Ворошилов» и эскадренные миноносцы «Сообразительный» и «Смышленый». Корабли выпустили 350 снарядов 130-мм калибра. Однако ответным огнем 280-мм немецкая батарея накрыла лидер «Москва», который при отходе подорвался на мине и затонул. В это время самолеты противника повредили лидер «Харьков».

25 июня из войск, действовавших на границе с Румынией, был создан Южный фронт. Кроме 9-й в него вошла 18-я армия, сформированная за счет войск, переданных из Юго-Западного фронта. Управление нового фронта создавалось на базе штаба Московского военного округа во главе с его командующим генералом И.В. Тюленевым и начальником штаба генералом Г.Д. Шишениным. Командующий и его штаб на новом месте столкнулись с огромными трудностями, связанными в первую очередь с тем, что они были абсолютно не знакомы с театром военных действий. В своей первой директиве Тюленев поставил войскам фронта задачу: «Оборонять госграницу с Румынией. В случае перехода и перелета противника на нашу территорию уничтожать его активными действиями наземных войск и авиацией и быть готовым к решительным наступательным действиям».

Учитывая успех наступления на Украине и то обстоятельство, что советские войска в Молдавии удерживали свои позиции, фельдмаршал Рундштедт решил ударами 11-й и 17-й немецких армий, а также румынских соединений в общем направлении на Винницу окружить и уничтожить главные силы Южного и Юго-Западного фронтов.

Наступление немецко-румынских войск против Южного фронта началось 2 июля. Утром ударные группировки атаковали соединения 9-й армии на двух узких участках. Главный удар из района Яссы наносили четыре пехотные дивизии в стык стрелковых дивизий. Другой удар силами двух пехотных дивизий и кавалерийской бригады пришелся по одному стрелковому полку. Добившись решающего превосходства, противник уже в первый день прорвал слабо подготовленную оборону на р. Прут на глубину 8-10 км.

Не дожидаясь решения Ставки Тюленев приказал войскам начать отход. Однако Главное Командование не только отменило его, 7 июля Тюленев получил приказ контрударом отбросить противника за Прут. Отвести разрешалось только примыкавшую к Юго-Западному фронту 18-ю армию.

Предпринятым контрударом удалось задержать наступление 11-й немецкой и 4-й румынской армий, действовавших на кишиневском направлении.

Положение на Южном фронте временно удалось стабилизировать. Задержка противника позволила 18-й армии отойти и занять Могилев-Подольский укрепленный район, а 9-я армия сумела закрепиться западнее Днестра. Оставшиеся в нижнем течении Прута и Дуная ее левофланговые соединения 6 июля были объединены в Приморскую группу войск под управлением генерала Н.Е. Чибисова. Совместно с Дунайской военной флотилией они отразили все попытки румынских войск перейти границу СССР.

Оборонительная операция в Западной Украине (впоследствии она получила название Львовско-Черновицкой стратегической оборонительной операции) завершилась поражением советских войск. Глубина их отхода составила от 60-80 до 300-350 км. Были оставлены Северная Буковина и Западная Украина, враг вышел к Киеву. Хотя оборона на Украине и в Молдавии, в отличие от Прибалтики и Белоруссии, еще сохраняла некоторую устойчивость, фронты Юго-Западного стратегического направления не сумели использовать своего численного превосходства для отражения ударов агрессора и в итоге потерпели поражение. К 6 июля людские потери Юго-Западного фронта и 18-й армии Южного фронта составили 241 594 человека, в том числе безвозвратные - 172 323 человека. Они лишились 4381 танка, 1218 боевых самолетов, 5806 орудий и минометов. Соотношение сил изменилось в пользу врага. Владея инициативой и сохранив наступательные возможности, группа армий «Юг» готовила удар из района западнее Киева на юг в тыл Юго-Западному и Южному фронтам.

Донесение Командующего Южным фронтом тт. И.В. Сталину, С.К. Тимошенко и Г.К. Жукову об итогах двухнедельных боёв фронта от 8 июля 1941 г. ЦАМО. Ф 228. Оп. 701. Д. 58. Л. 10-14.

Трагический исход начального периода войны и переход к стратегической обороне

Начальный период Великой Отечественной войны, продолжавшийся с 22 июня до середины июля, связан с серьезными неудачами Советских Вооруженных Сил. Противник добился крупных оперативно-стратегических результатов. Его войска продвинулись в глубь советской территории на 300-600 км. Под натиском врага Красная Армия вынуждена была почти повсеместно отступать. Латвия, Литва, почти вся Белоруссия, значительная часть Эстонии, Украины и Молдавии оказались под оккупацией. В фашистскую неволю попали около 23 млн советских людей. Страна лишилась многих промышленных предприятий и посевных площадей с созревающим урожаем. Создалась угроза Ленинграду, Смоленску, Киеву. Лишь в Заполярье, Карелии и Молдавии продвижение противника было незначительным.

За первые три недели войны из 170 советских дивизий, принявших на себя первый удар германской военной машины, 28 оказались полностью разгромлены, а 70 - лишились более чем половины личного состава и военной техники. Только три фронта – Северо-Западный, Западный и Юго-Западный - безвозвратно потеряли около 600 тыс. человек, или почти треть своего численного состава. Красная Армия лишилась около 4 тыс. боевых самолетов, свыше 11,7 тыс. танков, около 18,8 тыс. орудий и минометов. Даже на море, несмотря на ограниченный характер боевых действий, советский флот потерял лидер, 3 эсминца, 11 подводных лодок, 5 тральщиков, 5 торпедных катеров и ряд других боевых судов и транспортов. На оккупированной территории осталось более половины запасов приграничных военных округов. Понесенные потери тяжело отразились на боеспособности войск, остро нуждавшихся во всем: боеприпасах, горючем, вооружении, транспорте. На их восполнение советской промышленности потребовалось более года. Еще в начале июля германский генеральный штаб сделал вывод, что кампания в России уже выиграна, хотя еще и не завершена. Гитлеру казалось, что Красная Армия уже не в состоянии создать сплошного фронта обороны даже на важнейших направлениях. На совещании 8 июля он лишь уточнил войскам дальнейшие задачи.

Несмотря на потери, войска Красной Армии, сражавшиеся от Баренцева моря до Черного, к середине июля располагали 212 дивизиями и 3 стрелковыми бригадами. И хотя полнокровными из них являлись лишь 90 соединений, а остальные имели всего половину, а то и менее штатного состава, считать Красную Армию разгромленной было явно преждевременно. Сохранили способность к сопротивлению Северный, Юго-Западный и Южный фронты, спешно восстанавливали боеспособность войска Западного и Северо-Западного фронтов.

В начале кампании вермахт также понес потери, которых он не знал за предыдущие годы Второй мировой войны. По данным Гальдера на 13 июля, только в сухопутных войсках было убито, ранено и пропало без вести свыше 92 тыс. человек, а урон в танках составил в среднем 50%. Примерно такие же данные приводят уже в послевоенных исследованиях западногерманские историки, которые считают, что с начала войны до 10 июля 1941 г. вермахт потерял на восточном фронте 77 313 человек. Люфтваффе лишилось 950 самолетов. На Балтийском море немецкий флот потерял 4 минных заградителя, 2 торпедных катера и 1 охотник. Однако потери личного состава не превышали численности имевшихся в каждой дивизии полевых запасных батальонов, за счет которых они и были восполнены, поэтому боеспособность соединений в основном сохранилась. С середины июля наступательные возможности агрессора оставались большими: 183 боеспособные дивизии и 21 бригада.

Одна из причин трагического исхода начального периода войны - это грубейший просчет политического и военного руководства Советского Союза в отношении сроков агрессии. В результате войска первого оперативного эшелона попали в исключительно тяжелое положение. Противник громил советские войска по частям: сначала расположенные вдоль границы и не приведенные в боевую готовность соединения первого эшелона армий прикрытия, затем встречными ударами - их вторые эшелоны, а после, развивая наступление, он упреждал советские войска в занятии выгодных рубежей в глубине, с ходу овладевая ими. В итоге советские войска оказывались расчлененными и попадали в окружение.

Доклад Народного Комиссара Обороны СССР С.К. Тимошенко и начальника Генерального штаба Красной Армии К.А. Мерецкова И.В. Сталину и В.М. Молотову об утверждении основных выводов по плану стратегического развёртывания Вооружённых Сил СССР на 1941 г. ЦАМО. Ф. 16. Оп. 2951. Д. 242. Л. 84-90.

Директива Народного Комиссара Обороны СССР командующему войсками Западного особого военного округа от 20 февраля 1941 г. ЦАМО. Ф. 117. Оп. 14793. Д. 2.


Доклад Народного Комиссара Обороны СССР С.К. Тимошенко и начальника Генерального штаба Красной Армии Г.К. Жукова И.В. Сталину с предложениями по плану стратегического развёртывания Вооружённых Сил СССР на случай войны с Германией и её союзниками. (?) мая 1941 г. ЦАМО. Ф. 16. Оп. 2951. Д. 242. Л. 1-15.

Попытки советского командования нанести ответные удары с переносом военных действий на территорию агрессора, предпринятые им на второй день войны, уже не соответствовали возможностям войск и, по сути, явились одной из причин неудачного исхода приграничных сражений. Запоздалым оказалось и решение о переходе к стратегической обороне, принятое лишь на восьмой день войны. К тому же этот переход происходил слишком нерешительно и разновременно. Он потребовал переноса основных усилий с юго-западного направления на западное, где противник наносил свой главный удар. В результате значительная часть советских войск не столько сражалась, сколько перемещалась с одного направления на другое. Это давало противнику возможность громить соединения по частям, по мере их подхода к району сосредоточения.

Война выявила существенные недостатки в управлении войсками. Основная причина - в слабой профессиональной подготовке командных кадров Красной Армии. Среди причин, обусловивших недостатки в управлении войсками, была чрезмерная привязанность к проводным средствам связи. После первых же ударов авиации противника и действий его диверсионных групп постоянные линии проводной связи оказались выведенными из строя, а крайне ограниченное количестве радиостанций, отсутствие необходимых навыков в их использовании не позволили наладить устойчивую связь. Командиры боялись радиопеленгации противником, а потому избегали пользоваться радио, предпочитая проводные и другие средства. Да и у органов стратегического руководства отсутствовали заранее подготовленные пункты управления. Ставке, Генеральному штабу, командующим видами вооруженных сил и родами войск пришлось руководить войсками из абсолютно не приспособленных для этого кабинетов мирного времени.

Вынужденный отход советских войск чрезвычайно усложнил и в значительной мере нарушил мобилизацию в западных приграничных округах. Штабы и тылы дивизий, армий, фронтов вынуждены были вести боевые действия в составе мирного времени.

Начальный период Великой Отечественной войны завершился поражением советских Вооруженных Сил. Военно-политическое руководство Германии не скрывало своего ликования по поводу ожидаемой близкой победы. Еще 4 июля Гитлер, опьяненный первыми успехами на фронте, заявил: «Я все время стараюсь поставить себя в положение противника. Практически он войну уже проиграл. Хорошо, что мы разгромили танковые и военно-воздушные силы русских в самом начале. Русские не смогут их больше восстановить». А вот что записал в своем дневнике начальник генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал Ф. Гальдер: «...не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней».

Однако они жестоко просчитались. Уже 30 июля, в ходе боев за Смоленск впервые за два года Второй мировой войны немецко-фашистские войска были вынуждены перейти к обороне. И тот же немецкий генерал Ф. Гальдер был вынужден признать: «Стало совершенно очевидным, что способ ведения боевых действий и боевой дух противника, а равно как и географические условия данной страны, были совсем непохожими на те, с которыми немцы встретились в предыдущих «молниеносных войнах», приведших к успехам, изумивших весь мир». В ходе кровопролитного Смоленского сражения героические советские воины сорвали планы германского командования на «молниеносную войну» в России, а самая мощная группировка армий «Центр» была вынуждена перейти к обороне, отложив безостановочное наступление на Москву на более чем двухмесячный срок.

Но нашей стране предстояло восполнить понесенные потери, перестроить промышленность и сельское хозяйство на военный лад. Для этого требовалось время и колоссальное напряжение сил всех народов Советского Союза. Во что бы то ни стало остановить врага, не дать себя поработить – ради этого жили, боролись, погибали советские люди. Результатом этого массового подвига советского народа стала Победа, одержанная над ненавистным врагом в мае 1945 года.

Материал подготовлен Научно-исследовательским институтом (военной истории) Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации

Фото из архива Агентства "Военинформ" Министерства обороны Российской Федерации

Документы, отражающие деятельность руководящего состава Красной Армии накануне и в первые дни Великой Отечественной войны, предоставлены Центральным архивом Министерства обороны Российской Федерации

ServerCode=node2 isCompatibilityMode=false